Впервые я выпил лет в 10 от роду. Символично: отметил завершение первой прожитой декады в условиях данного уровня развития бытия. Не намеренно. На поминках дяди, после похорон, точнее, на поминальной трапезе после погребения. Тако сие канонично нарекается, но тогда этого множайшие [35] и краем уха ведать не ведали. Дядя, как я узнал позднее, работал в КГБ и застрелился у себя в кабинете, оставив записку: «Не могу больше врать», наверно выдохся, врать надо уметь, это искусство. Честно признался: не могу, мол, как бы того ни хотел. В честь него меня, кстати, и назвали, уж больно батя дружен был с дядей, дяде было приятно, тогда он ещё мог врать, а может даже и лгать, это более высокое искусство.

А я тем временем подбежал молодецкою поступью к столику, где отец с мужичками восседал, захватил стакан с вожделенною влагой и выпил… Аз же думах [36] , что вода сие, ибо прозрачна, а там водяровка [37] оказалася по какой-то не ведомой мне тогда для моих синаптических нейронных связей оказии. Аз же наблюдательный мальчуган бых [38] и заметил, что «плохие напитки» разливаются не в стаканы, а в стопки, малюсенькие такие стаканчики, сиречь иже рюмки суть [39] . А это был большой гранёный стаканище, доверху изобилующий водоподобной жидкостью… Се отец себе налил для аппетита. Его-то стакан я и схватил. Чей же ещё я мог сцапать, он же рядом с папой стоял, а не с чужими дядями.

Тут же из меня изрыгнулось употреблённое в тарелку отца. Мужики загоготали и предложили медком заелеять слизистую гортани, дабы охолодить орало мое воспылавшее, эдакой вослед оплошности. Тут же схватилася мною лжица, торчащая из баночки с медом и сунулась во уста. Лжицы слизав содержимое и проглотив с упованием… Ну, я же думах, что сие суть мёд, ибо жёлтенький, кто ж знал, что это горчица. Меня снова вырвало в туже тарелку. А мужики всё гоготали, весёлая у них панихидка сморозилась. Разве что отец адекватно (ли?) среагировал – откупорил пепси-колу, офонтанил ею мой рот-орало, велел выплюнуть и выпить пару глотков шипучки сей. Выпил. Это намного приятнее. Так я впервые выпил пепси. Ну, и водки тоже. Мне понравилось. Пепси понравилась. Водка нет. Горчица тоже нет.

Как часто бывает – первые впечатления обманчивы. Точнее, первые впечатления – правдивы, только в дальнейшем они какое-то время кажутся обманчивыми, а потом приходит старость… точнее, зрелость и мудрость, и тогда понимаешь, что первое впечатление самое верное. Первое верное, в отличие от популярной песенки в 80-х:

Вот она первая,

Верная, неверная,

Первая моя любовь [40]

Так вот, когда детство стало проходить, а мудрость, то есть зрелость, ещё не пришла, мне померещилось, что первое впечатление ложно, и я решил проверить на практике, что же именно мне не понравилось в водке и горчице. И только ради науки и эксперимента, в свои уже 13 лет, всего года три спустя, я скинулся с одноклассниками на пузырь к «голубому огоньку» [41] , приготовление к которому осуществлялось всем нашим 8-б классом и было намечено провести который 28 декабря в нашем классном кабинете истории, № 18. Глотка по три тут каждому досталось и мы изображали из себя в уматинушку поддатых, хотя и ни в одном глазу не было, ну, разве что в полглаза. Огненной воды причащались в туалете из горла по кругу, там же курнув, возвращались в кабинет скреплённые общею тайною, таинством, друзьями навек. Сейчас уж и не вспомнит никто кого как звать.

Но этим не ограничилась встреча Нового 1985 года, как нам говорили, нашей эры. От какого-такого события отсчёт вёлся, было не понятно: кто такая или что такое наша эра, и почему до неё была не наша, а чья? С 31 декабря 1984 на 1 января 1985 мы так же бухнули в том же составе, но уже по-взрослому – разливали по рюмкам и закусывали салатами, которые девчонки приготовили, они шампанское пили из бокалов. Ну, прям, все взрослые. А всё сие действо проходило в квартире нашего одноклассника – родители позволили нам потусить всю ночь у них, а сами ушли к соседям.

И мы потусили, точнее, я потусил паче сих. Пулял стопку за рюмкой и рюмку за стопкой одну за одной. Всё были парами, один я один. Посему я не был один, а со мною была Поллитровна. Ну, или 0,5. Как минимум.

Все подружки… пардон, дружбаны все по парам по углам разбрелися, щупались по диванам, креслам или танцевали в тусклом свете цветомузыки под Сергея Минаева и Томаса Андерса с Дитером Боленом [42] («Мальчик Луи», «Ты мой хлеб, моя соль» и пр.) и немного под ансамбль «Joy» («Valerie», «Touch By Touch», «Night of the Nights» и т. п. [43] ). А мы, с моей Поллитровной, глядя на весь этот бедлам-беспредел, блюли целомудрие и становились единым целым – я в ней и она во мне суть.

В общем, соединились мы чересчур тесно, почти слиянно, поэтому пришлось произвесть разделение вновь, и я выблевал её, Поллитровну, за дверь на кухне, ибо ватерклазет был кем изнутри заключён, и туда же, за дверь, возлёг отдохнуть.

Почивал я за дверью, лишённый чувств, до тех самых пор, пока меня ни хватились. Девчонки обрели меня на кухоньке, где же ещё было мне быть, водрузили на табурет у холодильничка, напоили горячим сладким кофием и накормили пирожным бизе со сливками. Тут у меня возникли ассоциации и произошёл анамнесис [44] , первых моих впечатлений от встречи с пепси, водкой и горчицей. Тогда и возникло второе впечатление, как бы более верная версия: пепси мне не так сильно нравится, ибо похожа на кофе, а вот водовка да. Тут же возникло желание подтвердить возникшую мысль, и я потребовал у девчонок горчицы и водовки. Пацаны поддержали не здравое моё предложеньице и приторочили свои стопарики под разливаемую жидкость. Вместе с горчицей был предложен холодец, так же собственного девчонками изготовления. Так и оказалось, что горчица мне так же по нраву как водовка паче меда и сот. То есть слаще мёда и тех шестигранных ячеек, где этот мёд складируют пчёлки. И вновь я насоединялся с Поллитровной до того, что обнаружил себя запертым на балконе, на снегу у клетки с кроликами, у одноклассника родаки [45] разводили их на балконе для еды и общенья с живой природой своего чада, живодёры. Тут же обнаружил, что замёрз до кончиков пуговиц на ширинке, молний тогда не было на штанах. По крайней мере, у меня не было, как минимум. Произблевавшись на клетку, я достучался до небес, то есть до тех, кто типа танцевал внутри квартиры, под «Металлику» [46] уже, и меня запустили в тепло… или выпустили из холода? В Украину с Украины… на Украину из Украины… В общем, оттуда сюда или отсюда туда.

Так я подсел на следующий наркотик, первым было пепси, подсел на водовку и горчицу со свиным холодцом. Но и пепси я не изменял, запивал ею «Пшеничную» или «Столичную» по 6 рублей 20 копеек за коюжду. Не часто, но точно по праздникам, мы скидывались с пацанами по 3 рубля и просили родителей того, у кого встречали НГ-1985 или ещё чьих, купить нам, детям до 16 не продавали, а нам всем было по 14. Точнее всем было по 14, а мне 13, я самый младший был в классе. Может поэтому и без пары? Или, скорей всего, потому что промоушен у меня не ахти, малобюджетный.