Доехав до дома и выпив стаканчик – Лариска, утомленная бессонной ночью, так и спала в спальне, – я почувствовала себя гораздо лучше.

Размышляя над ситуацией, я пришла к выводу, что ничего, в сущности, страшного не случилось. Ну, подумаешь, повела себя несколько неадекватно! Ну, подумали обо мне не очень хорошо – так это же совершенно посторонние люди. Я их и не увижу больше никогда. А Новодворцев… Что мне с ним, детей крестить, что ли? И вообще… Можно будет при случае ему сказать, что это Полина была, а не я. Как он проверит?

Главное, задание я все-таки выполнила, пусть даже через пень колоду. Убедилась, что Новодворцев невиновен. А уж как я это сделала, Полине знать необязательно. Просто отчитаюсь перед ней за проделанную работу, скажу, что у Новодворцева железное алиби, и у Виктора Свердлова тоже. Да Полина меня хвалить должна!

Правда, что меня огорчало в данной ситуации, так это то, что подозреваемые один за другим вылетали из этой категории, а вот настоящий преступник так и не найден. Ну, будем надеяться, что Полина добьется большего.

Я позвонила ей еще раз. На этот раз я нашла ее в отделении у Жоры. Рассказав ей все, что мне удалось узнать, включая историю о том, как кто-то ломился к Лариске, я с чистой совестью выпила еще стаканчик вина и завалилась спать рядом с Лариской.

На следующий день я с утра отправилась в спорткомплекс, провела там положенные занятия и к обеду позвонила Жоре.

– Овсянников, – мрачно заявила я, специально избрав атакующую тактику в общении с Жорой – я была уверена, что в этот раз сработает именно она, – ты просто пророк! Только очень хреновый!

– Ты и сегодня намерена меня оскорблять? – холодно отозвался Жора. – В таком случае я не желаю с тобой разговаривать и выслушивать абсурдные обвинения.

– Погоди! – остановила я его. – У меня проблемы. Те, о которых ты говорил.

– Что случилось? – тон Жоры моментально стал встревоженным.

– На меня покушались, – сообщила я.

– Что? – вскричал Жора. – Когда? И как это случилось?

Я рассказала ему историю с кирпичом.

– Полина, – быстро заговорил Жора. – Ты сейчас где? Дома?

– Нет, на работе, – ответила я. – Хотела приехать к тебе, но боюсь…

– Солнышко, никуда не ходи и ничего не бойся, я сейчас сам приеду, – торопливо проговорил Жора и повесил трубку.

Вау!

Я даже хлопнула в ладоши. Сработало! И на этот раз сработало!

Я уже за много лет общения настолько хорошо изучила Жору, что практически всегда безошибочно выбираю тактику поведения, чтобы достичь желаемой цели.

Вот и теперь, стоило мне упрекнуть Жору, добавив, что из-за его прогнозов на меня было совершено покушение, как он сразу купился на эту уловку. И руку даю на отсечение, что сейчас, мчась ко мне, он проклинает собственные пророчества и считает себя виноватым в случившемся. Не стоит его разубеждать.

Жора примчался через пятнадцать минут, когда я сидела в холле с чашкой кофе и сигаретой.

– Поленька, – сразу кинулся он ко мне. – Прости меня, пожалуйста.

– Да ладно уж, Жора, – слабым голосом произнесла я. – Что уж теперь говорить об этом… Кстати, я захватила с собой это орудие покушения, может быть, взглянешь?

– Я, безусловно, взгляну, но только не знаю, сможет ли это чем-нибудь помочь?

Я протянула Жоре обломок. Он подкинул его на ладони несколько раз и приствистнул.

– Так, я надеюсь, что теперь ты прекратишь заниматься всем этим, – заявил он.

– И не подумаю! – возразила я.

– Поля, ты что, не понимаешь, как это серьезно? Ведь тебя убить могли!

– Так не убили же!

– А ты ждешь, чтобы убили?

– Нет. И поэтому я найду этого подонка.

– Его и без тебя обезвредят.

– Нет уж, я сама хочу быть уверена. Я только себе доверяю. Кстати, ты понимаешь, что означает это покушение?

– По-моему, это и так ясно – не лезь в это дело. И тут я, как бы парадоксально это ни звучало, согласен с этим подонком.

– Я не об этом. Это лишний раз подтверждает, что Дрюня невиновен.

– Да я знаю, что он невиновен, но, к сожалению, тот факт, что в тебя запустили кирпичом, еще не снимает с Дрюни вины. Это тебе любой следователь скажет.

– Жора, ну ты же понимаешь…

– Да я-то понимаю, – развел руками Жора. – К сожалению, по одному моему велению и хотению Дрюню освободить не смогут.

– А что он сам говорит?

– Естественно, все отрицает. Говорит, что когда пришел, Дружников был уже мертв.