Дэниэл Абернати упрямо покачал головой и взглянул на Элвина Хортона. Спокойствие сержанта раздражало его, и майор чуть не вышел из себя, но вовремя заметил изумление, появившееся в глазах Хортона.

— Так в чем же наша задача, адмирал? — спросил Абернати.

— А вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил Эстон, внимательно глядя на него.

— Похоже, сэр, вы нас взяли, чтобы мы организовали ударную группу, — медленно произнес Абернати.

— В яблочко, майор. Подробности мы обсудим позднее, но в общем вам нужно готовиться к созданию группы для «проведения испытаний». — Эстон ухмыльнулся. — Это не так привлекательно, как командовать батальоном, но думаю, что скучать вам и здесь не придется.

— Да, сэр, скучать, наверное, не придется, — сказал Абернати, ухмыльнувшись в ответ. — С утра я кипел от злости, но сейчас начинаю успокаиваться.

— Отлично. Тогда мы с вами и сержантом пойдем и обсудим кое-какие детали. Капитан Росс и капитан Моррис займутся другими делами.

— Слушаюсь, сэр.

— Да, майор, вот еще что…

— Да, сэр?

— Кое-кто, наверное, захочет узнать побольше о капитане Росс, но что и кому можно рассказать, решаю я. Не вы, не капитан Моррис, даже не адмирал МакЛейн. Я. Понятно?

— Так точно, сэр.

— Вы поняли, сержант?

— Понял, адмирал.

— Отлично. Что ж, господа, следуйте за мной.

Николай Некрасов открыл глаза и понял, что лежит на спине в постели. Повернул голову и обвел глазами светлую просторную палату комфортабельной больницы. Что же это такое…

Внезапно мысли его прояснились, и он сел. Президент! Он разговаривал с президентом, а потом…

— Здравствуйте, Николай.

Он обернулся и посмотрел прямо в глаза Джареду Армбрастеру. В них прыгал веселый огонек, но была заметна и настороженность. Некрасов медленно покачал головой, пытаясь понять, что же произошло. Да, он потерял сознание… а теперь он чувствовал себя прекрасно. Так что же…

— Я должен извиниться перед вами, господин посол, — спокойно сказал Армбрастер. — Боюсь, что мы подсунули вам пилюлю.

Некрасов в недоумении заморгал.

— Подсыпали вам снотворного в кофе, — объяснил Армбрастер.

Подсыпали снотворного в кофе? Неслыханно. А если и так — почему Армбрастер ему в этом признается? Посол обвел взглядом палату, стараясь справиться с внезапной паникой. Но не до такой же степени сошел с ума президент!

— Я приношу извинения. — В голосе Армбрастера звучало искреннее сожаление. — Но я думаю, что смогу вам объяснить, почему мы так поступили.

— В самом деле, господин президент? — Некрасов был доволен, что ему удается говорить спокойным тоном. — Мне было бы очень любопытно услышать ваше объяснение.

— Разумеется. — Армбрастер присел на край кровати. — Для начала мне хотелось бы извиниться и за легенду прикрытия, которую мы выдали за правду. Вашему правительству мы сообщили, что с вами случился сердечный приступ. Это, — поспешно добавил он, — пришлось сделать, чтобы объяснить, почему мы спешно отвезли вас в «Бетесду».

Некрасов открыл было рот, но Армбрастер поднял руку:

— Пожалуйста, господин посол. Времени мало. Люди из вашего посольства, отвечающие за безопасность, очень недовольны тем, что врачи не пускают их к вам в палату под тем предлогом, что вы находитесь в «очень тяжелом состоянии». Вскоре мы их впустим, но до того я должен успеть вам кое-что рассказать.

— Хорошо, — сказал Некрасов и снова откинулся на подушки, недоверчиво глядя на американца.

— Спасибо. Господин посол, вы спросили меня, почему моя страна вмешалась в ход войны на юге Атлантики. Я должен признаться, что мой ответ был шуткой. Правда состоит в том, что мне было необходимо провести отвлекающий маневр.

— Простите?

— Причины этого решения в значительной степени связаны с вами, господин посол. Первоначально я хотел только создать правдоподобный предлог для некоторых военных операции, которые мне придется предпринять, но затем я сообразил, что той же легендой можно воспользоваться и для особых дипломатических шагов — для сообщения той информации, которой я сейчас с вами поделюсь.

Должен вам признаться, господин посол, что пока вы находились здесь — на самом-то деле мы все это и затеяли лишь для того, чтобы вы здесь оказались, — мы сделали вам электроэнцефалограмму.

Некрасов явно недоумевал, и Армбрастер спокойно продолжил:

— Это было необходимо, чтобы определить, имеется ли в альфа-волнах вашего мозга определенный рисунок. К счастью, имеется — и я искренне надеюсь, что мы сможем обнаружить его и на электроэнцефалограмме президента Яколева. К сожалению, я не придумал лучшего способа убедить его согласиться на такую проверку, чем объяснить кому-то, кому он доверяет — его близкому личному другу, — зачем это нужно.