— Да будет шоу! — громко произнёс Камиль, расплываясь в ослепительной улыбке.

Своих амбалов Царёв попросил остаться в машине, что показалось для меня очень странным, ведь они почти никогда не расстаются, за исключением моментов, когда Камиль находится у себя в доме. Да и то они дежурят на улице. Царёв по-хозяйски положил мою руку себе под локоть и повёл к какому-то невзрачному на вид зданию. Не в таком месте я себе представляла светский ужин, для которого так вырядилась. Кругом не было ни души, такое ощущение, что мы находились на каком-то отшибе города, где не было по близости даже жилых домов. Чем ближе мы подходили к двухэтажной кирпичной постройке, тем сильнее тряслись мои коленки. Где-то там, если верить Камилю, находится мой муж. Я совершенно не знаю, как пройдёт эта встреча и чем она закончится, понятно только одно, мне нужно играть по правилам того, с кем я сейчас иду под руку, иначе нам всем конец. У пошарпанной железной двери нас встречал бритоголовый качок в чёрной футболке и обычных синих джинсах. Сдержанным кивком головы он поприветствовал Камиля и открыл перед нами дверь, за которой скрывалась крутая лестница вниз.

— Осторожно, мадемуазель, — бархатным голосом произнёс Царёв, подавая мне руку и помогая спуститься вниз, что бы я ничего себе не переломала.

Внизу находилась ещё одна деревянная дверь, освещённая тусклым светом одинокой лампочки, моргающей на потолке.

— Счастливое лицо найди в своём арсенале, — бросил в мою сторону, толкая дверь и утягивая меня за собой.

И тут мне всё стало ясно. Моему взору открылся большой просторный зал, в котором находилось человек двадцать, не больше. Все девушки были одеты в дорогие вечерние платья, на подобие моего, а мужчины исключительно в рубашках и туфлях. Играла негромкая музыка, мимо проплыли несколько официантов с подносами в руках, на которых стояли бокалы с шампанским. В центре стоял большой шведский стол с закусками и фруктами, а по углам находились игральные столы и рулетка. Ну конечно, это подпольное казино. Так как народа было не очень много, его я заметила сразу. Кирилл стоял у барной стойки, облокотившись на неё правой рукой, и беззаботно о чём-то болтал с девушкой-барменом в белой рубашке с чёрной бабочкой.

— Улыбайся, — властным тоном приказал Камиль и повёл меня в ту сторону.

Быстро натянула на себя улыбку, которая с виду, скорее всего, напоминала нервный тик, и несмелыми шагами тащилась за моим спутником. Точнее, он меня тащил за руку, потому что если бы он этого не делал, то я наверняка рухнула бы на пол. Когда нас с Кириллом разделяло всего пару метров, он повернул голову в нашу сторону, моё сердце заколотилось с неимоверной скоростью, а на лице мужа застыла гримаса страха и непонимания происходящего.

— Здравствуй, Кирилл, — невозмутимо произнёс Царёв, но не стал протягивать ему руку, а вместо этого нагло обвил ею мою талию и притянул ближе к себе.

На моём лице так и застыла дурацкая улыбка, сглотнула ком в горле, мысленно радуясь тому, что с Киром всё в порядке и я могу его видеть.

— Здравствуй, — сдержанно ответил муж, не сводя с меня растерянного взгляда. В его глазах отчётливо читается замешательство и, кажется, он начинает злиться, не правильно всё восприняв. На это и рассчитывал Камиль. — Я собрал почти всю сумму, — Кирилл перевёл взгляд на Царёва. — Скоро я тебе всё верну.

— А знаешь, не надо, — мой спутник нагло улыбнулся, обнажив свои ровные белоснежные зубы. — Я прощаю тебе этот долг.

Кирилл часто заморгал, явно чувствуя подвох в его словах. А я, кажется, начала понимать, что происходит.

— Не понял, в смысле? — пробормотал Кир, переводя взгляд с него на меня и обратно.

— В прямом, — пожал плечами Камиль, повернув голову в мою сторону и смерив ледяным взглядом. — У меня есть что-то дороже денег.

С этими словами он подтолкнул меня и повёл в сторону фуршетного стола, у которого уже начали собираться люди. И тут мой мир окончательно рухнул. Боже, что обо мне подумает Кир? Как же это всё отвратительно. Осторожно повернула голову в сторону мужа и встретилась с его тяжелым осуждающим взглядом.

— Помоги мне, — прошептала одними губами, в надежде, что он меня понял.

Кирилл нахмурил брови, скорее всего разглядев то, что я хотела ему сказать, но в этот момент к нему подошла рыжеволосая девушка, небрежно взяв его под локоть и что-то шепнув на ухо.

— Куда ты там смотришь, — послышался тихий рык Царёва, и мою ладонь прострелила острая боль.

— Никуда, — проблеяла я, возвращая свой взгляд, полный слёз, своему спутнику.

Заметив моё состояние, Царёв нахмурился, и повернулся в ту сторону, которую я смотрела секунду назад.

— Ааа, вот что, — задумчиво протянул он и издевательски усмехнулся. — А ты что думала, он крестиком вышивает в твоё отсутствие? Знаешь, шлюхи, кстати, на него жалуются, говорят, только пуху на себя накидывает, а трахает хреново, это правда? — шипел, как змей, жаля меня в самое сердце.

Розовые очки, которые я носила столько лет, разбились вдребезги. Где-то глубоко внутри, я всё прекрасно знала и понимала, но старательно блокировала эти мысли. Сейчас всё это слышать и видеть было безумно больно. Это очень подло и бесчеловечно. Даже отбросив все его остальные похождения и гулянки, как он может так спокойно разгуливать сейчас с какими-то тёлками, зная, что его жена, с которой он прожил десять лет, сейчас находится чёрт пойми где, по его же вине? А если бы меня вовсе уже убили? Ему что, настолько наплевать на мою судьбу? Как я пропустила момент, когда мой любимый муж превратился в безразличного чужого человека?

— Выпей, птичка, — ласково произнёс Камиль, развернув меня к себе лицом и прижав к своей груди. — Держи, — взял со стола бокал и протянул его мне, не сводя с моего лица своего чёрного холодного взгляда.

Я уже не знаю, что лучше, всю жизнь жить в обмане, с человеком, который, как мне казалось меня любит, или находиться рядом с чудовищем, но которое этого и не скрывает. Тут хотя бы знаешь, чего от него можно ожидать. Никаких глупых надежд и обмана. Всё кристально. И сейчас я боюсь его ещё меньше. Я не боюсь его, не боюсь того, что он мне причинит физическую боль, что мне нужно делать так, как он прикажет, даже если я этого не хочу, я боюсь чувствовать боль морально, опасаясь того, что Кирилл не оправдает моих ожиданий.