— И ни в чем себе не отказывай, — мрачно прокомментировал Гус. Я же вручила ему весло, забралась в лодку и наслаждалась перезвоном, который Гус издавал при каждом замахе.

Надо отдать ему должное, веслом он работал споро, так что лодка вскоре ткнулась тупым носом в борт «Колючки» как раз там, где свисала старая, но крепкая веревочная лестница. Мальчишки пользовались ей, и мы решили, что нас она должна выдержать.

— Ты знаешь, — сказала я, поморщившись, — ты слишком приметный. Уверен, что тебе нужно все это? — и я демонстративно покрутила рукой в воздухе, описывая контуры фигуры Гуса. — Оставил бы ты это в лодке.

— И ты тоже будешь уверена, когда эти штуки спасут тебе жизнь, — в тон мне ответил Гус и снова звякнул.

Он на меня немного злился, но, как и всегда, быстро переключался на что-то другое.

— Возможно, но если нас кто и попытается убить, то только потому, что ты звенишь, как… новогодняя елка. Хоть обматывал бы чем-то.

— Ты чего кидаешься, как собака цепная, душа моя? Я шел в таверну немного с тобой поговорить, а ты притащила меня на эту развалюху, предполагая, что Книга здесь. Ну… ты же понимаешь, что нас зашибет защитой, если ты каким-то чудом права? Так дай мне перед смертью посмотреть на твою улыбающуюся рожу.

Я тут же скорчила на лице невесть что, а потом фыркнула. Гус широко и нагло засверкал зубами.

Забравшись на палубу, я прислушалась к себе: пока ничего иррационального мой разум не творил, за что ему спасибо. Гус с легкостью последовал за мной, не производя внезапно почти никакого шума. Дерево на палубе было крепким, поэтому, стараясь бесшумно шагать по старым, скрипящим доскам, мы медленно осматривали обстановку.

— Честно признаться, — немного мягче сказала я, — понятия не имею, что хочу тут увидеть. Сундук с архисложным замком, сейф производства Аскетов? К слову, как ты пробрался из своего дома в Грейстоун, город ведь на карантине, все ворота закрыты.

— А ты? Летела и пела? Я не хуже тебя знаю все злачные переулочки Фристады. Но что меня удивляет больше, так это почему ворота открыты. Каирны, конечно, находятся немного в другой стороне, но если восставшие снова решат взять приступом город, им не составит труда добраться и до этих врат.

Я запнулась, вдруг осознав, что не знаю, стоит ли вообще заикаться ему об Аттикусе. Если он начнет здесь меня допрашивать или устраивать семейные драмы…

— Я слышала, что Тени с этим разобрались, — проговорила я как можно уклончивей.

Вся палуба была засыпана объеденными птицами трупиками крыс, обломками, в которых едва уже угадывались останки корабельных бочек, тиной и водорослями. «Морская колючка» веками гнила в этой бухте. И, к сожалению, перегниет даже нас с Гусом. А он беспечно стоял, разглядывая то, что осталось от руля, и ветер вокруг гонял по старой палубе мелкий мусор. Да, для мальчишек здесь было раздолье, расти я в общине, не преминула бы сделать это место собственным тайным штабом, впрочем, вряд ли эта мысль пришла в голову мне одной, судя по каким-то кривым, очень свежим надписям, но их оставили точно не минутали. Например, «Уилли дурак» и «Китти старая пьяница» — твари однозначно были не в курсе таких достоверных подробностей.

Вода мерно билась о продырявленный киль, создавая пену вокруг «Колючки». Я поежилась. Все слишком спокойно, уж не пришли ли мы сюда зря?

— Но минутали — наша единственная ниточка. Поэтому мы здесь, — закончила я мысль. — Похоже, здесь ничего нет. Спустимся?

Я сплюнула попавшие в рот волосы, разлетевшиеся от резкого порыва холодного ветра.

Гус равнодушно пожал плечами и распахнул кочерыжки двери в нижний отсек корабля. Оттуда пахнуло сыростью, затхлостью, гниющей рыбой и… я опять поежилась, тут же пожалев о беспечных разговорах. Там было что-то живое.

Гус это тоже почувствовал, задумчиво вглядываясь во тьму, а потом ловко нырнул вниз. Я пошла следом, стараясь бесшумно спускаться по крутым скрипящим ступеням. Никаких звуков, кроме бьющейся о корабль морской воды и всхлипов ветра, не было слышно, но шестое чувство безошибочно вопило об опасности. И я, сделав лишнее движение, достала из ножен кинжал. Перед встречей в Грейстоуне я вновь вымочила его в освященной воде, не пожалев пары взятых у Аскетов склянок. Другие терпеливо ждали своего часа в карманах.

А Гус, что удивительно, совершенно перестал бренчать своей дрянью, как это у него выходит?

Уже подзабытый рефлекс всюду ходить слегка ссутулившись пришлось тут же вспомнить, потому что погружаться в эту непроглядную тьму в полный рост было откровенно страшно. Но сначала я скрыла себя от чужих глаз, надеясь, что Гус сообразит, что к чему, и не будет позже вопить, что я его бросила.

В трюме вода достигала щиколоток, что здорово осложняло задачу. Если здесь что-то есть, непривычный шум воды это что-то наверняка встревожит.