Пустая квартира. Юрка почему-то снова стоял там, но уже при дневном свете, и все виделось ему как будто со стороны. Квартира, в которой был ребенок — и нет ребенка.

— Если я могу вам хоть что-то сказать, — услышал он голос Веры Игоревны, — так это то, что последнюю неделю, может, чуть больше или меньше, у них было очень тихо. Возможно, никого из них не было дома.

— Как их могло не быть? — обернулся к ней Юрка. — Может, Плотникова уезжала в Гусь?

Но тут же вспомнил показания других свидетелей, что Плотникова гуляла с ребенком. А Вера Игоревна пожала плечами. Она была почему-то в медицинском халате и шапочке.

— Последний раз орали неделю назад, — откуда-то из-за ее спины сказала Майя. — Потом было тихо. Тогда я уже думала вас вызывать, спать вообще невозможно было. И ребенок реветь начал, но они все как-то внезапно заткнулись.

Юрка осмотрелся. Майя и Вера Игоревна куда-то исчезли.

Неделю назад. Достаточно времени, чтобы постирать и убрать детские вещи, разобрать кроватку...

Оставить коляску, чтобы потом с ее помощью инсценировать похищение.

Ребенок исчез неделю назад. Но куда? Ребенок в таком возрасте, может быть, не так уж и сильно нуждается в матери, и в кроватку его можно положить с собой рядом, но коляска, разве не нужна для годовалого ребенка коляска? Легков и Плотникова не настолько богаты, чтобы выложить за зимнюю прогулочную коляску, даже бэушную, восемь-десять тысяч рублей. Кто согласится взять ребенка, пусть даже спрятать, пусть даже за деньги, без коляски?

Возможно, кто-то, у кого осталась коляска. Кто-то, кому все равно ребенка некуда возить. Родственники из Гуся?..

Но Плотникова не могла считать полицию за полных дураков. Или могла?

Юрка почувствовал, как разболелась голова. Ощущение было странным, как будто боль ему передавалась, а была не его собственной, ее хотелось взять в руку и стряхнуть. Юрка водил пятерней по голове, но ничего не получалось.

— А в Гусь уже кто-нибудь поехал? — спросил Юрка. Ему никто не ответил. — Есть кто?

Тишина. Только журчала вода.

— Если ребенок где-то спрятан, то родители им доверяют! Эй! Слышите? Они спокойно трахались перед тем, как пойти с коляской по городу. И всю неделю гуляли с пустой коляской.

«Наверное», — добавил Юрка. Потому что ни он, ни Латугников не подумали, что кроватка могла просто сломаться.

И все-таки были «но».

Ребенок не был на учете у патронажной сестры, или как там называется все это медицинское дело. Его никто и не хватился бы, если бы не инсценировка похищения.

А кто вообще в здравом уме будет похищать годовалого ребенка? Даже с целью шантажа или вымогательства? Это имело бы смысл, если бы с родителей возможно было стребовать пару-тройку миллионов, да лучше и не рублей. А если Легков и правда где-то начудил, то не проще похитить хотя бы Плотникову? Ее не надо кормить по часам, можно не бояться сквозняков, ей не нужна нянька, и вместо памперса ей можно поставить ведро. А на голову надеть мешок — все равно она ничего не скажет. А логичнее всего просто пригрозить Легкову увольнением: ну не растрату же бюджетных средств мог обнаружить простой охранник? Тут и ревизоры с тремя высшими образованиями не всегда находят концы.

— Проще, все это проще, — сказал сам себе Юрка. — И Красин с Никольским не считают, что это вымогательство.

Но тогда почему Плотникова все еще в ОВД? Он, Юрка, опять в этой квартире, а она все еще в ОВД?

«А ведь у них даже компьютера нет», — сообразил Юрка.

— Объявления! Витек, объявления надо проверить! — сказал он вошедшему Лагутникову. — Они могли подавать объявления!

— Ты что, блин, оракул? — скорчил рожу Лагутников. Голос его шел откуда-то издалека. Юрка так удивился, что даже проснулся.

За окном серело. Одеяло сползло на пол, компьютер давно погас. В кресле, облокотившись на стол всем телом, спал Андрей Ермолаев. Утро ласково гладило его по блестящей лысине.

Лагутников устало смотрел на Андрея, и в руках он держал газету.

— Ты что, блин, оракул? — повторил он. — Никольский тоже приказал поискать. И вот результат: телефон Плотниковой, куча детских вещей на продажу.

— Ну и что странного? — буркнул Юрка, как будто не сам подобное предположил. — Ребенок вырос, вот и продает?

— Смотри, аналитик, накличешь себе карьерный рост, — пригрозил Лагутников. — Иришка из экономики ей уже с утра прозвонила. Вещи на вырост. Продаются. На выбор. Сам лично слышал, Никольский специально дверь не закрыл до конца. Так что подъем, следак приехал один, без помследа, вали вести протокол.

Юрка кое-как причесал пятерней вихры, прикинул, как выглядит со стороны его физиономия. По ощущениям выходило, что как с перепоя. Еще не до конца проснувшись, он шел по коридору, подталкиваемый заботливым Лагутниковым.