И все таки эта словесная перепалка уже ничего не значила. Земляне приняли условие звездного паука и теперь лишь тешили гордость. И прекрасно это осознавали.

– Мы не уполномочены принимать такие ответственные решения, - нагло соврал полковник.
– Ваши предложения мы немедленно передадим правительству.

Браун кивнул. Он понимал нерешительность этих двоих людишек.

– Отложим подписание договора на несколько суток, - примиряющее воскликнул Кулеш.

Браун снова кивнул и посмотрел на генерала. Он ждал, что скажет командующий, но поймал только тонкую усмешку на губах военного. Когда все встали, а Лех и Кулеш распрощались и выбежали из холла, Браун тихо обратился к стоящему у обзорных экранов генералу.

– Что вы об этом думаете? Вы не сказали ни слова за все это время.

Генерал, словно орудийная башня главного калибра, величественно повернулся, окидывая презрительным взглядом низкорослого пирата. Записывающая аппаратура отключилась в тот момент, когда старый солдат покинул свое неудобное кресло и Кладрон знал, что может говорить открыто.

– Вы в ловушке, Браун, - холодно пробасил офицер.
– Кто-то водит вас на ниточке, как игрушку... Теперь вот привел сюда.., пообщаться с другими куклами.

Генерал заглянул в ледяные равнодушные глаза паука, что-то дрогнуло в его сердце и он искренне, но более тихо добавил:

– Вас следовало бы прямо сейчас уничтожить... Возможно со временем я этим займусь!

Обнаружив, что ожидаемого эффекта его слова не произвели, Кладрон, пошарив у себя за ухом, вытянул тончайшую нить микрофона и сказал:

– Пост - три, это Кладрон. Позаботьтесь о гостях. Они решили вернуться на корабль.

Браун все-таки вздрогнул, осознав опасность, в которой находился из-за существования постоянной связи генерала со своим штабом, и поспешно вышел за двери, где его ждала охрана.

Кладрон тут же перестал о нем думать. Повернувшись к окну, он любовался перестроениями висящего вокруг платформы девятого усиленного крейсерско-десантного ударного флота. Его флота.

Рогнар Эль Вепов

Сначала это был какой-то стук сопровождаемый то ли всхлипыванием то ли хлюпаньем. Потом стук очистился.

Еще спустя время я осознал, что это стук моего сердца.

Это меня развеселило и озадачило. Что же было такого необычного в этом знакомом с детства звуке. Почему я так обрадовался? Мысли не за что было зацепиться.

Постепенно напряжение, с которым я пытался понять проблему, сменило веселье на злость. Но и это не смогло мне помочь. В голове была пустота. Чернильное пятно из ничего и эмоции.

И когда я это понял, я ужаснулся. Я чувствовал себя таким пустым, что не мог даже задать себе вопросы, не то чтобы на них ответить. Снова и снова я пытался зацепиться за что-то. Стук сердца теперь только раздражал.

И появился первый вопрос. Что?!

Это был вопрос и значительный шаг вперед, и просто слово, без надежды на ответ. Словно сломанная машина я повторял и повторял это слово. Что, что, что, что... И от напряжения, которое, казалось, достигло предела, наивысшей точки, я вздрогнул.

Я вздрогнул и ощутил тело. Я понял, что у меня есть тело.

И снова это было просто слово. Оно тоже ничего не значило для меня. Я мог связать его только с ощущением, которое получил.

Я мог бы уже стать безумцем, но в этот момент услышал голос извне. Это показалось мне таким замечательным и таким важным, что я погрузился в непередаваемые словами облака блаженства даже и не пытаясь осознать сказанное вне пределов моего тела.

И все таки что-то беспокоило меня. Вновь вернулся мой ненавидимый друг вопрос. Что!? Голос!

"Доктор, я думаю вам лучше скорее прийти сюда. Мне кажется объект оживает..."

Глаза. Я вспомнил, что мое тело должно обладать глазами - органами зрения. Это снова было просто слово, без смысла, но теперь это уже не могло меня отвлечь. Память в ритме сердца выдавала слова не утруждая себя смыслом. Их стало, уже скоро, так много, что я перестал даже пробовать их запомнить... Зачем? Это ведь моя память их ПОМНИТ. И я открыл глаза.

Увидел потолок. Я лежал на сверкающей зеркальной панели операционного стола и чтобы увидеть помещение мне нужно было повернуть голову на бок. К своему удивлению, я легко сделал это.

В двух шагах от меня стоял белый от страха человек в белом одеянии. Но он меня совершенно не интересовал. Меня занимал я.

Я скинул ноги со стола и облокотившись, сел. Теперь я смог увидеть свое собственное тело. То о чем я так мучительно, размышлял оказалось таким простым и привычным, что это вызвало во мне смех. Человек в белом вдруг расслабил ноги и упал

Одновременно со звуком падающего тела, я осознал две вещи: я совершенно голый и я помнил абсолютно все. Смех застрял у меня в горле.