— А не тесно будет? — уточнил он, намекая на маленькие размеры кабинета.

— Пятерку Предку на круг, а остальных мне.

— В смысле тебе?

— Хочу проверить, будут ли они считаться за хранимое имущество.

— В твоей тени? — патриарх задумчиво потер подбородок. — Любопытная идея. Ну-ка…

Его тень вытянулась и из нее шустро появилась восьмерка теневых солдат. Один из них подошел ко мне и встал уже на мою тень. Мысленное усилие и черный силуэт успешно провалился сквозь землю, а мы с дедом замерли, обрабатывая ощущения.

— Занятно, занятно… — пробормотал Александр Васильевич. — Как отрезало… Миш?

— Разбираюсь, — неопределенно отозвался я, обдумывая подходящие слова.

И как же вытащить солдат обратно, не используя игровой интерфейс? Я вспомнил, как при манипуляции с тенью мои руки покрывались темной броней, и решил опробовать одну появившуюся идею.

— Выходите, — проскрипел я, когда голову закрыл шлем с алым забралом, и из моей тени разом вырвались десятки черных рук и слепо зашарили по окрестностям.

— Э… — ошарашенно протянули старшие родственники.

— Отставить, — оправившись от удивления, поспешно приказал я, и стремный ктулху-эффект исчез.

— Миша, это что было? — осторожно поинтересовался отец.

Я задумчиво почесал затылок и раздался жуткий скрежет, словно кто-то решил одновременно провести ногтями по доске и вилкой по стеклу.

— Извините, — виновато произнес я в ответ на недовольные взгляды, пусть и мой голос звучал, словно я пафосный маньяк, обожающий мучить котят по утрам. — Полезли все разом. Попробуем еще раз. Новобранец из армии генералиссимуса Суворова, выйти из тени!

Это сработало и одновременно озадачило. Это что же получается…

— Смирно. Упор лежа. Десять отжиманий. Встать. Сделать три плюс одно приседание. Тупит… жаль.

«Не хватает осознанности», — поделился мнением Суворов-Предок.

Думаю ты прав. Прокачаем, заточим на плюс пять, и станет сообразительней.

— А если… — пробормотал я и убрал шлем. — Смирно! Понятно, так не слышит. А если… — щелчок бронированных пальцев привлек внимание тени и я жестами приказал вернуться обратно к деду.

— Миш… ты понимаешь, что это значит? — с довольной улыбкой спросил дед, переглянувшись с отцом, когда теневой солдат исчез в его тени и тут же появился обратно, повинуясь мысленному приказу патриарха.

— Дар Полководца вернулся, — спокойно кивнул я.

— Но что-то не слышу бурной радости.

— Потому что вернулся условно. Это все равно костыли, — я постучал пальцем по черной броне.

— Скажешь тоже… это же по сути новый Дар, просто со своими особенностями, — возразил отец.

— Да хоть обзови эту штуку высокотехнологичным энергетическим протезом силового экзоскелета, суть не изменится, — пожал я плечами и деактивировал технику. — Я все еще не чувствую Силу и понятия не имею, откуда оно взялось и как этим управлять, кроме как разозлиться посильнее.

— Школьникам и этого хватит, — усмехнулся дед.

— Наверно… но мы отвлеклись. Давайте перейдем к технике, черновое название «Слияние». Как следует из названия, она позволяет объединять тени в одну, более сильную.

— Что значит «более сильную»? — уточнил Александр Васильевич неясный параметр.

— Качество теневой копии, — ответил Предок. — Когда Суворовы создают тень, на ее конечные характеристики влияет множество факторов. Воплощается ли тень с нуля, или ее тянут с человека, живого или мертвого. Согласен ли он при этом на передачу или нет, насколько хорошо мы знаем «донора» и его состояние здоровья, физического и ментального.

— А также время дня и ночи, фазы луны, был ли дождь в четверг, свистел ли рак, и так далее и тому подобное, — проворчал дед.

— Тенефикатор позволяет стабилизировать большинство факторов.

— И такую тень проще «надевать» на себя, — добавил я.

— Удобно, — заметил отец, — даже слишком удобно, что у Слуги оказался подходящий инструмент для манипуляции тенями.

— Разум управляет Силой, — поправил Предок, напоминая один из основополагающих принципов Силы. — Вот и Мастер призывает Слуг в состоянии «идеального мифа», не обращая внимания на всякие исторические нюансы.

Типа того, что Орлеанская дева не была на самом деле мастером меча и копья, являясь идеологическим лидером, что поднимал дух и мораль французов.