Стейси плашмя упала на спину. Голова стукнулась о камень. Все тело пронзила жгучая боль. Она изо всех сил старалась не потерять сознания. С трудом приподнявшись на локте, она увидела, как Диабло с развевающимся хвостом стрелой мчится по долине. Сквозь застившую глаза пелену она различила силуэт бегущей к ней собаки и погрузилась в забытье, которое сулило облегчение.

Нахмурив брови, Стейси слегка повернула голову туда, откуда доносился голос. Она с усилием сфокусировала зрение на склонившемся к ней лице.

— Где я? Мой отец, что с ним… — начала было она, в панике осматривая незнакомую обстановку. Затем сомкнула веки и произнесла: — Теперь вспомнила. Я упала с лошади.

— Не разговаривайте, — предостерегающе остановил ее доктор. — Вы сильно ударились, но все обойдется. Я доктор Баченан, муж Мэри.

Слабо улыбнувшись при упоминании знакомого имени, Стейси все же спросила:

— А Мэри здесь?

— Нет, вы находитесь в «Серкл-Эйч». Корд Гаррис наткнулся на вас и привез на ранчо. Вы у него в неоплатном долгу.

— Нет! — воскликнула Стейси, безуспешно пытаясь приподняться на кровати. — Мне нельзя здесь оставаться, нельзя!

— Послушайте, милая девушка, — возразил доктор, ласково уложив ее обратно. — Вам необходим покой. И самое лучшее для вас — это отлежаться здесь в постели.

Ее глаза непроизвольно скользнули к двери, где, заслоняя дверной проем, стоял Корд. Интересно, сколько времени он внимательно слушает их беседу.

— Ну почему, — она беспомощно всхлипнула, — почему именно вы должны были меня найти?

— Уверяю вас, специально я за вами не охотился, — прозвучал язвительный ответ. — Я увидел вашу лошадь, которая скакала без седока, и направился по ее следам в обратном направлении.

— Вам больше нельзя разговаривать, — перебил доктор Баченан. — Пора отдыхать.

Стейси отвернулась. Оба мужчины смотрели на девушку: фермер — дерзко и жестко, врач — вопросительно и испытующе.

— Думаю, следует дать ей возможность отдохнуть в тишине, — предложил доктор, убирая инструменты.

Когда Стейси проснулась в следующий раз, был поздний вечер. Она неподвижно лежала в постели, изучая окружавшую ее обстановку уже с более живым интересом. По духу комната была очень мужской — это впечатление создавалось благодаря тяжелой испанской мебели и простой, четкой гамме цветов. Вопрос напрашивался сам собой: чья это спальня, фермера? Здесь ощущалась та же суровость, что была присуща личности Корда Гарриса. Темные рейки красного дерева лучами расходились по потолку, оттеняя белизну белой тканевой обивки. Эффект грубоватой рельефности дополнялся дизайном гардин, то же сочетание красно-оранжевых тонов повторялось и на мягкой шерстяной ткани покрывала, лежавшего на постели.

Стейси с трудом села, поборов подкатившую волной тошноту. На ней была ночная сорочка. Она взглянула на желтый лиф, и тут же в голове пронеслась ужасающая мысль. Как и когда она переоделась? Кто ей помог? Лицо ее запылало, когда она подумала о могучем техасце. Более того, то была ее собственная ночная сорочка. Каким образом она попала ему в руки? Конечно, он мог послать кого-нибудь за ее вещами. Но дотронуться до нее — нет, он никогда не осмелился бы!

— Что ж, я вижу, вы опять с нами. Я думал, вы проспите всю ночь, — донесся из дверного проема низкий голос.

Стейси подняла глаза на нежданного гостя, щеки ее до сих пор пылали.

— Который час? — с запинкой проговорила она, разволновавшись при появлении человека, который занимал ее мысли.

— Между восьмью и девятью, — ответил Корд, придвигая к кровати стул и пристально глядя на Стейси. В его голосе не было и тени сарказма, к которому она успела привыкнуть. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, — произнесла она, пряча лицо от его проницательного взгляда. — Я благодарна вам за все, что вы для меня сделали. Я…

— Не стоит. Хорошо еще, что мне на глаза попалась ваша лошадь. Неизвестно, сколько времени вы могли бы там пролежать, прежде чем вас нашли бы. — В его низком голосе продолжали звучать мягкие нотки, которые так удивляли ее. — Дайте-ка я поправлю подушки.

Стейси смущенно наклонилась вперед, а он подложил ей под голову еще одну подушку. Она физически ощущала его близость; глаза скользнули по его лицу — четкая линия подбородка, мягко очерченный и одновременно жесткий рот, высокие скулы, — однако заглянуть в его темные, бездонные глаза Стейси не отважилась. Она почувствовала запах одеколона, который явственно помнила еще с той встречи на дороге. Вид мускулистой груди, сильных рук и свежей белой рубашки взволновал Стейси. Ей казалось, он слышит, как колотится ее сердце, она проклинала себя за то, что не может оставаться невозмутимой.