— А что, это хорошая мысль, — улыбнулся Бхетеросс.

— А кто это, Снежки? — осторожно полюбопытствовал Алекс. — Просто у нас нет такого названия.

— У вас что, нет белых эльфов? — спросил Зельд. — Странно, я думал, они всюду встречаются. Снежки — это белые эльфы. Они с черными не очень любят друг друга.

Видимо, из-за небольшого опьянения он иногда плохо выговаривал букву «с» и сказал «Шнежки», а не «Снежки».

— Среди них, по идее, должны попадаться хорошие эльфы, — сказал Бхетеросс. — Но я что-то до сих пор не встречал. Разве что среди мертвых.

— Да ладно тебе, Беха, — поморщился Зельд. — Шреди них тоже встречаются классные парни.

Черный эльф отошел за стойку, пробормотав что-то нехорошее. Зельд открыл черную бутыль и налил полные кружки медовухи. Они чокнулись за то, чтобы все плохие ярлы поскорее попали в пекло и выпили, причем Зельд пьяно настаивал, чтобы Алекс выпил до дна отборный розовый эль.

Напиток и впрямь имел светло-красный оттенок, а на вкус напоминал квас. Алекс с удовольствием осушил кружку до дна.

Со второго этажа спустились другие постояльцы и тоже заказали мяса и эля. Кое-кто вошел с улицы. Вскоре комната заполнилась местными жителями, из которых только двое были людьми, а остальные оказались черными эльфами, орками, драканоидами и волкообразными, которых здесь, оказывается, называли волколаками. Бхетеросс носился туда-сюда с подносами, заставленными тарелками и бутылями. Судя по всему, постояльцы гостиного двора вели ночной образ жизни.

Эль ударил в голову. Алекс сидел, глядя по сторонам и не верил в происходящее. Ему до сих пор казалось, что все вокруг — это пьяный бред. Бывают же случаи длительных галлюцинаций, пьяно размышлял он, почти не слушая бесконечное шепелявое бормотание Зельда. Может, он сейчас на самом деле лежит в коме от удара полицейской дубинкой по голове, а вся эта бредятина видится его травмированному мозгу?

— Я должен отлить, — вдруг сказал Алекс, проведя ладонью по лицу и поднялся с лавки. — Где здесь уборная?

— До чего же ты странный человек, сразу видно, иностранец, — криво ухмыльнулся Зельд. — Ишь ты, уборную ему подавай, как какому-нибудь графу или герцогу. Выйди через коридор на задний двор, там выгребная яма, туда и делай свои дела.

— Благодарю, милостивый государь, — покачнувшись, Алекс склонил голову. — Вы в очередной раз спасли меня.

Зельд пьяно захихикал, а Алекс вышел из комнаты.

Когда он вернулся, на помощь Бхетероссу пришли две молоденькие девушки, одна драканоид, другая человеческой расы. Они носились по комнате с подносами, а постояльцы норовили их ущипнуть.

— Давай выпьем за процветание флота нашей страны! — провозгласил Зельд и погрозил пальцем. — Только, чур, до дна!

Алекс пьяно кивнул и показал новоприобретенному другу серебряную монету.

— Будь любезен, разменяй эту денежку у Бехи. Я хочу, чтобы этот прекрасный банкет был только за мой счет! Нет, я не хочу слушать никаких возражений!

Довольно улыбаясь и при этом продолжая слабо протестовать, Зельд поднялся и пошел к стойке.

Не теряя времени, Алекс схватил свою кружку и живо вылил содержимое на грязный пол, усыпанный опилками. Розовый эль, столь ценимый товарищем, частью мгновенно просочился сквозь плохо подогнанные доски, а частью впитался в опилки.

Когда с пригоршней медных монет вернулся Зельд, Алекс поднес кружку ко рту и притворился, что выпил до дна.

— Оставь сдачу себе, мой доблестный друг, — заплетающимся языком сказал он и улегся грудью на стол, сложив руки перед собой. Затем добросовестно захрапел, всем своим видом изображая пьяного вдрызг посетителя.

— Эй, торговец, — медовым голосом пропел Зельд и ткнул сомлевшего приятеля в бок, проверяя, насколько крепок его сон.

Алекс захрапел еще громче. Тогда Зельд подхватил его подмышки с удивительной для его комплекции силой и сноровкой и потащил к коридору. Алекс безвольно болтался в его руках, как мешок с картошкой.

По знакомому маршруту Зельд вытащил бесценного друга из коридора во внутренний двор и подволок к выгребной яме. Бесцеремонно бросил, стащил рюкзак и обшарил шерсть, проверяя не осталось ли чего за поясом. Звякнул привязанными кошельками, отвязал и забрал себе, а потом толкнул было бесчувственного приятеля в яму. Но у него не получилось.

За стеной Тиевиля шумела река. На постоялом дворе с неаппетитным названием «Толстый узел» шумели посетители и изредка визжали официантки. Кто-то лежал у стены заднего двора и громко блевал, а потом хрипло кашлял и страстно шептал, что умирает. Ночь была в самом разгаре.

Не вставая, Алекс пнул любезного друга в пах и с удовольствием услышал сдавленный стон. Приподнялся, добавил по голове, а когда Зельд повалился на землю, уселся сверху и поднес к его лицу лапу с остро торчащими когтями.

— Хочешь жить, говори.

Зельд стонал и не отвечал. Тогда Алекс провел коготком указательного пальца по лицу верного друга. На лице появилась кровавая полоса. Зельд забился под ним от боли, стараясь скинуть тяжкий груз.

— Для начала я отрежу твой нос, потом выколю глаза, затем возьмусь за уши, — доверительно поведал Алекс. — Ночь длинная, мне некуда торопиться.