– Как давно ты с ней знаком? И насколько хорошо знаешь?

– Надеюсь, ты не собираешься ревновать.

– А что если и так?

– Нет никаких оснований. Мы знакомы с ней не слишком близко, но достаточно, чтобы я мог делать о ней выводы.

– Как о хорошем человеке…

– Безусловно.

Нас прервал телефонный звонок.

– Одну минуту, - пообещал Даня, но скрылся на целых десять.

Во время его бесшумного разговора, я поднялась на ноги, потянулась – кости опять мерзко захрустели. Прошлась вдоль шикарных окон. Даня жил один. Его квартира – на последнем этаже многоэтажки – больше напоминала студию. Ну не по размерам, а по частичному отсутствию стен. А так, места здесь столько – хоть в футбол играй.

– Прости, - вернулся от туда, что звалось кухней, - это с работы. Я брал на сегодня выходной, но у них там какой-то переполох.

– Тогда езжай к ним скорее, - не раздумывая отозвалась я.

– А ты?

– Доберусь на метро.

– Ладно, - ему было не ловко, - тогда хотя бы поближе тебя довезу.

В городе установился не сильный мороз. С одной стороны – северные ветра. С другой – не привычное тепло. Я добралась до дома нормально и без происшествий. За исключением эпизода, когда меня охватила паника. Я шла мимо парка и позади отчетливо слышались шаги. Не оборачиваясь, я ускорилась. Преследователь тоже. Слышался свистящий шепот. Страшновато. Но в итоге я рискнула и обернулась. Никого.

Поздравляю! Паранойя в разгаре.

Мамы еще не было, зато вечером она вернулась очень взволнованной.

– Неужели ты не видела в новостях? – поразилась она. – На нашей станции сегодня днем был взрыв.

– Впервые об этом слышу, - призналась я, - новостей не смотрела.

– Я так за тебя волновалась! Весь день крутят кадры из вагонов, которые взорвались. Готова поклясться, я видела там тебя, - всхлипывая тараторила мама. – В твоей цветастой куртке.

– В таких куртках пол-Москвы ходит, мам.

Я старалась ее успокоить, но, бедняжка, сильно переволновалась. Даже работать нормально не могла. Это уже никуда не годиться.

– Так, - твердо произнесла я, ставя перед ней кружку с благоуханными травками, - пей, успокаивайся и давай спать. Я жива, здорова, стою сейчас перед тобой, как лес перед травой.

– Тебе смешно, а мобильник-то твой отключен, - посетовала она, - не представляешь сколько всего я пережила. С утра ты звонишь и предупреждаешь, что приедешь днем, в обед, когда я буду на работе. А на работе я вижу по телевизору эти ужасные кадры. Таточка, ты хоть представляешь, погибли люди и ты могла оказаться среди них. Как же я…

– Но не оказалась, - резко перебила я. – Не думай об этом больше. Все хорошо, что не заканчивается плохо, верно?

4

Последние дни были теплыми, все немного подтаяло. Но сегодня в полдень погода ухудшилась. Как следствие – жуткий гололед. Однако, я опаздывала на работу. Не то чтобы я опаздываю всегда, просто ненавижу опаздывать. Это прям философия целая.

Я спешила, как могла. Как то позволяли неуклюжие сапоги и встречный северный ветер. Проезжая часть порядочно усыпана песком, да только машины вдавили его весь в лед. Уже видна крыша входа в метро. Супер, осталось чуть-чуть. Но все испортилось.

Такие моменты вообще воспринимаются странно. В смысле, падение. Вот вроде стоишь или идешь, никого не трогаешь и вдруг – бац! – и ты уже ничком на дороге. Пока пытаешься подняться, боль распространяется по телу.

А я почему-то лежала. Сперва с закрытыми глазами, проклиная все и вся и на чем оно стоит. Открыв глаза, обнаружила склонившиеся надо мной два лица. И оба, точнее – обе, внимательно меня разглядывали.

– Это она? – Спросила одна голова у другой.

– Да.

Две пары рук ловко подхватили меня за подмышки и подняли. Я попыталась освободиться – не благодарно и резко. Но обе девицы наводили ужас. В наши дни доброта к прохожим само по себе явление редкое, так что благодарности не ждите.

– Спасибо, - промямлила я и, сконфузившись, поспешила ко входу в метрополитен.

Сделала всего пару шагов и опять шмякнулась.

– Ладно, - раздался позади голос одной из девиц, - в первый раз это было более правдоподобно.

Они опять были рядом. Одна – высокая, прямая, как тростинка с невозмутимым лицом. Вторая – не высокого росточка с ехидной ухмылкой. Или самодовольной. Это она каждый раз говорила первой, будто посмеиваясь.

– Закрой глаза, - приказала вторая, - а то может затошнить.

Я не на шутку перепугалась. Кажется, ребятки немного «того самого». Но все равно повиновалась. Секундами позже тот же голос велел открыть глаза.

Вот он. Настоящий шок.

Мы уже были не в городе. Меня тут же поставили на ноги, дабы я убедилась: цивилизация далеко.

– Мистика, - протянула я. – Перемещения во времени или только в пространстве? Потрясно. Нет, фокус хороший, правда, однако… - Я оглядела спутниц. – Мне пора на работу.

– Долго придется добираться, - предупредила коротышка.