Шрифт:
– Вставай, помойся и переоденься. Вещи принесут, пока ты будешь в душе.
Его пренебрежительный тон как пощечина. Уж лучше бы он меня наказал. На самом деле влепил пощечину, чем сотворил такое. Я же не должна получать удовольствие от наказания. Не должна дрожать от секса с ним. Так почему это происходит?
Дрожь и удовольствие пройдут, но ужасное чувство стыда останется со мной, даже когда я смою все следы со своего тела.
Я резко поднимаюсь с матраса. Чувствую, как сперма стекает по ногам дальше. Начинаю понимать, в чем мое наказание. Он просто попользовался мной, моим телом, как носовым платком. А теперь отправляет в стирку. Я хочу встретиться с ним взглядом, пока он еще не ушел, а маска лежит забытая на моей постели.
Но меньше всего я ожидаю увидеть вместо Тени чудовище.
И теперь я ору от ужаса.
От удовольствия не осталось и следа…
Тень
Я вижу ужас на ее лице и машинально закрываю лицо рукой. Маски нет. Поздно. Нет смысла делать вид, что она не видела или забудет.
Меня, увидев раз, уже не забудешь. Я становлюсь постоянным ночным кошмаром.
Отнимаю ладонь от лица и ухмыляюсь. Знаю, что это выглядит жутко, как оскал.
Карина забирается на постель с ногами и отползает в самый дальний угол, подальше от меня. Я делаю шаг к постели – принцесса заходится криком. И этот крик совсем не от удовольствия, как минуту назад.
– Страшно смотреть в глаза правде? – тихо спрашиваю я и не спускаю с нее взгляда.
– Н-н-не подходи! – трясется она, вытягивает вперед руки, не подпуская.
Я делаю еще один шаг к ней.
– Ты только что извивалась от удовольствия на моем конце. Хочешь повторить?
– Нет! Я лучше умру!
Не могу удержаться от смеха. А она смотрит на меня и рыдает. Пусть еще вспомнит, как я этим лицом терся об ее киску и вылизывал каждую складочку.
Изнеженная недотрога!
– У тебя всегда есть выбор, – заканчиваю я ее пытку, беру маску и надеваю на лицо. – Или я или мои парни… Хотя можешь выбрать собак. Они с радостью вытрахают человеческую сучку, прежде чем разорвут ее.
Она зажимается и продолжает скулить.
– Месяца не пройдет, как ты будешь ползать у меня в ногах и умолять трахнуть тебя.
– Никогда!
– Запомни мои слова. Я всегда выполняю то, что обещаю, принцесса.
Разворачиваюсь и ухожу.
Мне хочется реветь, крушить и ломать! Почему ее реакция так задела меня? Я знаю, что урод, что беру баб вовсе не красотой. Но почему страх в глазах той, которую я должен ненавидеть и презирать, так обжигает?
Глава 6. Лицом к лицу
Каро
Я прогоняю в голове каждый день нашего знакомства. И мне противна каждая минута с ним наедине. Я ненавижу его за самоуверенное обещание, что буду ползать в ногах.
Никогда!
И не могу не признать, что уже таяла от его порочных прикосновений.
Сейчас я чувствую только омерзение и грязь на себе там, где он до меня дотрагивался. Я сижу не меньше часа, пока не понимаю, что он не вернется. Пока не чувствую запекшуюся сперму на бедрах.
Я срываю с себя все тряпки, бегу в душ и с остервенением тру себя мочалкой, сдирая кожу.
Ненавижу! Ненавижу! Как же я его ненавижу!
Я вою от боли, от ненависти и безысходности. А когда, раскрасневшаяся и изодранная мочалкой, выхожу из ванной, вижу на постели две стопки белья: в одной – новое постельное, в другой – для меня.
Я двумя пальцами приподнимаю нежнейшую шелковую комбинацию цвета шампань. Мне противно брать у него вещи. Мне противно спать в его доме. Меня выворачивает от необходимости принимать от него хоть что-то!
Но очередной гадский выбор: ходить в полотенце, голой или смириться и надеть на себя сорочку и трусы.
Я снимаю полотенце и натягиваю комбинацию. Почти истерически смеюсь, рассматривая красивые трусы. Тень издевается надо мной, наряжая в изысканное эротическое белье, о котором мечтала бы каждая женщина, чтобы надеть для своего мужчины.
Но он не мой мужчина! Я у него в плену. И я ненавижу белье, которое он мне дает.
Кидаюсь на постель, наплевав на новую простынь и пододеяльник. И только тогда замечаю на комоде поднос с едой.
В животе протяжно урчит. Я не помню, когда ела в последний раз. И я очень голодная. Но в протест – есть не буду. Объявлю голодовку!
Меня хватило минут на пятнадцать. Потом я нехотя приподнимаюсь. Гляну только, чем он меня собирается кормить, и снова лягу.
Но на подносе стоит тарелка горячего куриного бульона с зеленью, припущенная стручковая фасоль в пряном масле и умопомрачительный на вид и на запах кусочек филе индейки.