Директор освободил меня, или я сама вырвалась? Не знаю. Я ревела у него на плече и, кажется, даже охрипла от этого.

Я была в полнейшей безысходности. Я даже отстранённо подумала, что самоубийство было бы выходом, когда вдруг услышала про конец октября. 31 числа Хэллоуин, его празднуют все англоговорящие страны. И у меня забрезжила идея. Я могла надеть то, что принёс отец, могла выглядеть вульгарно, но при этом ещё и выглядеть страшно. Как и положено на Хэллоуин. Он будет в пятницу, но какая разница? Я могла вести уроки про этот праздник целую неделю.

Это бы спасло директора и, возможно, меня саму. Нужно было только всё продумать.

Я не смела радоваться.

Директор предложил все же провести фотосессию, и я согласилась. Мне нужно было немного отвлечься, прийти в себя. Меня по-прежнему ещё колотило внутри, но было уже легче и я решила отыграть роль до конца. Соблазнительная фея на заводе? Пусть будет так.

Я выгибалась, прижималась к суровому станку, закидывала на него ногу и терлась, как мартовская кошка, под всё более тяжелеющим взглядом директора. Он прятался за объектив фотокамеры, но я видела его напряженную позу, слышала шумное дыхание и, сама того не желая, заводилась.

Вот ещё минут десять назад мир был жесток ко мне и слеп, а сейчас…

Я почувствовала, что трусики стали мокрые и скользнула к ним рукой. Да, и синтетическая ткань отчетливо показывала возбуждение моей извращённой натуры. А как иначе мне себя назвать в этих обстоятельствах?

Но какой-то глубинной части меня это нравилось. Нравилось быть в стрессовой ситуации, нравилось ходить по острию ножа, нравилось возбуждаться от одного лишь массивного станка… или не от него, а от взгляда директора, который, казалось, видел то, что будет здесь через минут пять. Я, прижатая к холодному и жёсткому боку станка, с широко разведёнными ногами. Я, опирающаяся руками о неровную кирпичную стену и выгибающая спину. Я, стонущая от нарастающих чувств внутри меня.

Я знала, директор видел это всё. А я хотела почувствовать.

Я начинал понимать Егора. Как не трахать своих моделей, когда каждая наверняка вытворяла нечто подобное тому, что видел я? Стриптизерша крутилась рядом со станком, и я ему завидовал по-чёрному. Она практически трахала эту несчастную железяку — терлась о станок и грудью, и киской, закидывала на него ноги, прижималась попой и не забывала кидать томные взгляды в объектив. Не скажу, что я сделал много кадров. По большей части я лишь пытался стоять на месте, что было сложно, когда эта гибкая кошка так призывно смотрит.

Но когда её ручка нырнула в трусики, я не выдержал. Она ласкала себя, прикрыв глаза и сладко улыбаясь, и я не мог не вторгнуться в этот гребанный рай.

Я подхватил стриптизершу, посадил её на станок и уложил на спину. Она будто и не заметила этого, её ручка по-прежнему шалила в трусиках. Я бегло осмотрел её одежду — дурацкий комбинезон снять пока было невозможно, но он был свободный и короткий. А вот трусики были завязаны с боков, и я их конечно развязал. Вид влажных пальчиков, кружащих вокруг клитора, на мгновение лишил меня дыхания. Но дернувшийся в штанах член быстро привёл меня в чувство — самое время действовать.

Я раздвинул ноги стриптизерши пошире и провёл рукой по нежной коже бедра. Её кожа покрылась мурашками, и я, склонившись, лизнул их. Потом проложил дорожку из поцелуев и закончил их прямо рядом с её мокрой киской. Пальчики стриптизерши замерли в предвкушении, а я лизнул её и понял, что надо было сделать это давно, ещё тогда, в подсобке. Она была так сладка, что я терялся в мыслях. Я скользил языком, целовал, посасывал, а стриптизерша стонала и сжимала мои волосы в кулачках. Я был прав, её тело было создано для секса. Шелковистое, нежное, вкусное… мне даже захотелось её съесть!

Я раздвинул пальцами мокрые складочки и проник языком глубже. Стриптизерша выгнулась и застонала громче. Я вылизывал её и получал бесконечное удовольствие от того, как она послушно реагировала на мои ласки, как сама просила их — придвигая попу ближе ко мне и раздвигая ноги ещё шире, как шипела в ответ на прикусываете клитора. Да, куколка, ты должна знать, что я могу доставить тебе ни с чем не сравнимое удовольствие. Я чувствовал нарастающее напряжение в её мышцах и втянул клитор губами, одновременно вставляя пальцы в киску. Это и заставило стриптизершу кончить, простонав:

— Чертов директор…

Я продолжал покусывать губами клитор и толкаться в неё пальцами, ловя её продолжающийся оргазм. Она стонала, дрожала и извивалась, пытаясь остановить меня. Наконец я оторвался от её киски, подул на неё и снова лизнул. Стриптизерша ещё раз охнула:

— О Господи…

Я усмехнулся и погладил пальцами её отзывчивую киску.

— Ты лучший, — прошептала стриптизерша, видимо, ещё не придя в себя.

Я смотрел на неё сверху и не мог не насладиться её видом. Стриптизерша лежала на станке взлохмаченная и пьяная от оргазма. На её лице блуждала сытая улыбка, а на щеках наконец розовел румянец. Комбинезон сбился на правый бок, ноги были уже сведены вместе, но расслаблены. Она была прекрасна как никогда.