— Нет, здесь всё-таки другое. Ты преподаватель, и это накладывает свой отпечаток. Ты — образец для детей и ты должна быть хорошим образцом. В тебе не должно быть ни капли сексуального подтекста. В обычных школах учителей и за меньшее увольняют.

— Но это — не обычная школа, — напомнила я.

— Да, и тем не менее.

Я вздохнула. Как мне убедить его? Мою правоту покажут только итоговые оценки. Я знала, что выбрала правильный путь с этими учениками, но пока было рано ждать результат.

Я молча съела ещё одно пирожное и после паузы спросила:

— Это всё? Или есть ещё какие-то… просьбы от директора?

— Нет, других просьб у него не было, — глаза Егора вдруг полыхнули, и он добавил. — Зато лично у меня есть.

Я посмотрела на него вопросительным взглядом.

— Я хочу тебя поснимать в своей студии, — голос Егора стал чуть ниже и чуть плавнее.

Я внимательно посмотрела на него. Я нравилась ему, это было видно. Мне это льстило, всегда приятно приходиться по душе симпатичному парню. Но конкретно этот парень был братом господина директора, и это родство меняло абсолютно всё.

В его взгляде я читала, что он предлагает мне нечто бОльшее, чем просто съемку. И это могло бы стать отличной возможностью отвязаться от директора раз и навсегда. Другой вопрос, хотела ли я отвязаться таким образом? Мы с директором ничего не обещали друг другу, а у него и вовсе была ещё Танечка. Однако речь обо мне, и я не знала, как действовать.

— А тебе нужно для этого спрашивать разрешение у старшего брата? — спросила я с улыбкой.

— А тебе — у господина директора? — парировал Егор.

Егор предлагал устроить бунт на корабле? Пойти вдвоём против его брата? Возможно, мы бы и смогли, но дорожка всё же была скользкая. Да и зачем это Егору? Действительно ли я понравилась ему так сильно, что он готов увести меня у своего брата, или же я — лишь хорошая ширма для давно вынашиваемого плана мести?

— Со мной говоришь сейчас ты или пятнадцатилетний ты? — вновь задала вопрос я.

— Мне нравится твоя проницательность, любительница матросов, — он встал из-за стола с довольным видом. — Подумай о моем предложении.

Егор обошёл стол и склонился ко мне. Я отставила чашку в сторону и подняла взгляд на него. Было все же любопытно, как далеко он готов зайти. Егор всматривался в мои глаза, а затем медленно склонился ко мне и поцеловал в висок, вызвав этим интимным прикосновением миллион мурашек по всему телу. Я шумно втянула в себя воздух и посмотрела в глаза Егору. Он с удовольствием рассматривал произведённый своим поцелуем эффект, а потом неспеша выпрямился. Направляясь на выход из кухни, он достал из кармана свою визитку и бросил ее на стол со словами:

— Приходи завтра.

Идея привлечь Егора пришла в голову в субботу днём сразу после звонка из департамента образования. Свой человечек не зря получал денежные переводы от меня — он поспешил сообщить внезапную новость о том, что в понедельник придёт не просто комиссия, а во главе с самим Ипполитовичем. Так и сказал. А это значило как минимум две плохие новости.

До департамента уже дошли слухи об англичанке-стриптизерше, и Геннадий Ипполитович не применул воспользоваться шансом, чтобы самолично закрыть школу. Он давно уже зуб на меня точил. Во-первых, за то, что в школе учились дети-мажоры. Ипполитович считал, что все дети равны и все должны учиться в обычных школах. Все и впрямь равны, но если чьи-то родители готовы платить за частную школу, то почему бы ее не создать?

Ну, а во-вторых, Ипполитовича порядком раздражало, что частная школа не слишком подконтрольна государству, просто так её не закрыть и директора, то есть меня, не сместить. Только если найти грубейшее нарушение… такое, чтобы имело общественный резонанс, к примеру. Англичанка была словно подарок небес для Ипполитовича, а потому была моим самым слабым звеном.

Я надеялся, что фотосессия в стиле «ню» в студии Егора в воскресенье пойдёт ей на пользу. Может она оставит там часть своей накапливающейся сексуальности и хотя бы на этот один понедельник станет обычной учительницей без вызывающего поведения и одежды? Ипполитович уйдёт ни с чем ещё злее, чем был раньше, зато я останусь при своих.

Разумеется, риски у затеи были грандиозные. Мой брат не был джентельменом. Кажется, он трахнул почти всех своих клиенток не зависимо от их социального статуса. Трахнет ли он стриптизершу? Я знал ответ на этот вопрос, ведь я видел, каким взглядом осматривал Егор голую англичанку, спящую в моей постели.

Но что для меня важнее? Школа или стриптизерша? Разумеется, школа! Это моё детище, и я должен его защитить. Я не позволю какому-то козлу из департамента вставлять мне в колёса свои рога. Я их ему обломаю!