В это время откуда-то, словно издалека, донесся истошный вопль, и длинная автоматная очередь прошила бруствер окопа, засыпав нас каменным крошевом.

– Вишь, как серчает, - отряхивая воротник тулупа, проворчал Садо. Третий день человек не пимши, не емши... Не могли бы вы, - почтительно обратился комроты ко мне, - его застрелить?

– Могли бы, - отвечал вместо меня Салман.
– Ты нам только винтовку дай! Снайперская винтовка у тебя бар?..

– Есть, - обрадовался Садо и, придав лицу грозное выражение, приказал: - Усман, а ну, подай, подай сюда свою винтовку...

– Еще чего!
– был дерзкий ответ.
– Эту винтовку я добыл в бою - снял с трупа убитого мною майора...

– Я говорю: дай, - еще более грозно приказал ему командир роты, - не видишь?.. У человека винтовки нет! Он - снайпер, сделает меткий выстрел, и этот капитан несносный перестанет шарахаться перед нашим окопом и ругаться по-матерному... Или ты, Усман, хочешь, чтоб еще одну ночь бегали тут по кустам и ругались по-матерному?!

– Ма-а-те-рр-у-у-у!
– рявкнуло эхо.

– Се-ердце матери ва-ашей, - тотчас вслед за этим раскатился над окрестностью вопль, - е-а-ал!!!

Длинная автоматная очередь впилась в бруствер.

– Ну вот, - невольно пригибаясь, вздохнул Садо.
– Опять...
– и, подняв голову, закричал плачущим голосом в небо: - Матерщинник! А еще называется капитан!..

– А-А-АЕТСЯ!!!
– страшно разнеслось по сторонам.

– БОГАГОСПОДАДУШУМА-А-А-АТЬ!!!
– взревела противоположная сторона. И та-та-та... Ти-у...

Усман, побледнев, дернул щекой и сунул мне в руки побывавшую под копытами лихого коня "эсвэдэшку".

– Убей, - сказал он прерывающимся голосом, - поскорей...

С торчащей под мышкой, как гигантский градусник, винтовкой я встал в рост. Всмотрелся в торчащий метрах в двухстах от окопа остов обгоревшего УАЗа. Черный пластилиновый человечек лежал на руле... Наведя СВД на Садо, сидевшего на корточках, я дернул пальцем гашетку.

Однако я был еще слаб, а ствол винтовки тяжел... В последний момент он перевесил, кивнув вниз, и пуля досталась земле.

– Ничего, ничего, - засуетился Салман.
– "Черный берет" ранен, пока добирались сюда, он немного устал... Погодите, чуток отдохнет, и вот увидите, как ничего не будет стоить ему застрелить из винтовки с оптическим прицелом!

Я выронил оружие, упал на колени, в таком положении ожидая дальнейшего развития событий. Голова приятно кружилась...

– Добро пожаловать, - сквозь золотой туман послышался хрустальный голос Садо, - уважаемый "черный берет", в блиндаж...

Я почувствовал, как меня дружественно подтолкнули, и тронулся с места, и пополз. И был поворот, потом еще один, наконец впереди показалась четырехугольная дыра, бывшая, собственно, входом в то хлипкое, наспех сложенное из тоненьких бревен, что здесь именовалось "блиндаж". Я заполз в дыру, приник к расстеленной на земле бурке, меня не стало...

– Отрезал! Отрезал!
– послышался крик.

Вздрогнув, я очнулся от сна. Мне казалось, что я только что закрыл глаза, что спал я не более секунды... Землянку наполнял сизый туман от маленького костра, разложенного на полу посередине. Над костром висел закопченный чайник. Три пиалы с чаем стояли на низком столике у горизонтального узенького окна. Я жадно схватил и осушил до дна сначала одну пиалу, затем вторую...

Снаружи опять долетело:

– Отрезал!..

Выбравшись из землянки, я крепко зажмурился. Так ярко сверкало солнце, отражаясь от посеребренных инеем камней.

– А-а, уважаемый "черный берет", - раздался голос.
– Проснулись? Однако, может быть, вы не поверите, но проспали вы - двое суток!

Я протер глаза. Передо мной, приятно осклабясь, стоял командир роты. Рядом с ним, чуть позади, с руками по локоть в червонной туши, переминался с ноги на ногу Салман. Далее, в окопе, я разглядел склонившихся над чем-то бойцов.

– А у нас, видите ли, новость, - продолжал оживленно говорить Садо. тот отъявленный матерщинник, которого вы давеча слышали, израсходовав боезапас, попался к нам в руки! Признаться, моим бойцам пришлось попотеть, гоняясь за этим негодяем по кочкам... Оказался резв просто ни на что не похоже!

Вздох прерывистый послышался рядом.

Я обернулся. Усман - лохматый мальчишка - стоял передо мной, застенчиво и возбужденно улыбаясь. В одной руке у него был маленький с наполовину сточенным лезвием хлебный ножик, в другой - человеческое ухо.

– А я, - несколько принужденно усмехнувшись, прокомментировал Садо, - и не стал запрещать! Зачем?.. Бойцы мои не видели еще ни крови, ни трупов... Куда, к аллаху, с такими бойцами в бой? А Салман, - комроты с размаху хлопнул по плечу стоявшего рядом с ним моего конвоира, - штурм Дикополя отражал! Он живо объяснил, что к чему...