– Слышишь, урод рогатый! – каждое слово давалось толстячку лютой отдышкой, а ребята в доспехах встали полукругом, переглядываясь и едва заметно кивая. – Ты разрушил мой парк! Ты убил моих драконов! И теперь смеешь мне тут рассказывать сказки!

– В парке погибло столько людей, - жалобно произнес «маленькая принцесса», явно измываясь. – А дядечка только о денежках и думает! И почем сейчас человеческая жизнь?

– Этот парк приносил мне миллионы в неделю! – заорал толстяк, обмахиваясь платком. – Миллионы! И мне плевать, сколько людей сдохнет ради этих миллионов! Это – их проблемы! Я тут все посчитал. Ты должен мне три миллиона золотых! За каждого убитого дракона! И учти, ты отсюда никуда не уйдешь, пока я не получу свои деньги!

Внезапно маги встали в круг, а под ними загорелась печать. Толстяк триумфально улыбнулся, потирая пухлые ручки.

– Это печать удерживает любого демона! Собственно, так я смог заработать свой первый капитал! – насмешливо произнес он, задыхаясь так, словно пробежал стометровку, хотя всего лишь пошевелил рукой. – Мы притащили с собой резервные генераторы магической силы, так что не отвертишься! Будешь до конца жизни исполнять мои желания! И вот тебе, а не душа!

Толстяк с трудом скрутил кукиш, ткнув его в нос Оливьеру, который рассматривал круг под ногами.

Я решительно перелезла на водительское сидение, не сводя взгляда с толстой фигуры, маячившей за спинами телохранителей. Мои руки спокойно легли на руль, а нога нащупала педаль газа. Ключи с брелоком в виде обнаженно й красавицы тихо повернулись в замке зажигания. Машина взревела, а я вдавила педаль, намертво вцепившись в руль. Со всей дури выжатой педали я врезалась спины мужиков в доспехах, опрокидывая их на капот и пронеслась дальше, сбивая с ног владельца парка и набирая скорость…

Мутным взглядом я видела разбитое лобовое стекло, смятый перед машины и что-то красное на руле… Я поняла, что лежу на руле лицом в самой неудобной позе, которую только можно придумать. Дикая слабость от удара головой не давала сконцентрироваться. Сначала я услышала скрежет, мысленно отмахиваясь от него и ныряя в свою уютную бездонную темноту. Скрежет становился все сильнее, а я слышала, как кто-то что-то выламывает.

– Снимай браслет, - слышался яростный крик. Такое чувство, что меня били по голове обухом топора и интересовались: «Ну как? Не больно?» – Браслет сними! Слышишь! Сними браслет! Не могу к тебе прикоснуться! Или сделай так, чтобы я смог дотянуться до него…

Моя рука с браслетом была надежно спрятана между искореженными сидениями, а по ней стекало что-то красное…

 - Если что, - прошептала я, пытаясь удержать сознание. – Хоронить меня ногами на юг…

– Это еще почему? – скрежет остановился, а я посмотрела на бледное лицо и кусок металла в руках.

– Чтоб не мерзли, - усмехнулась я, с трудом отрывая голову от руля, чтобы увидеть первый луч рассвета, ярким малиновым заревом, прорезающий небо.

Я выползла из машины и встала, не чувствуя под собой землю. Держать равновесие удавалось с большим трудом. «Ла-ла-ла-ла-ла… Ве-е-ертится быстрей земля!», - пронеслось в голове, пока я честно пыталась зафиксировать тело в пространстве, а сознание во времени. Мне казалось,, что подлые северные мишки трутся об земную ось так, словно их заели суровые северные блохи.

Малиновое утро плыло перед глазами, парк торжественно догорал.

– Я в порядке, - икнула я, выставляя вперед руку. – Я сама как-нибудь…

 - Что случилось? – послышался голос, а я подняла глаза, видя разительную перемену в моем спутнике, который с удивлением рассматривал корону, снятую с рога и воздушные шарики, которые до сих пор катались по земле от каждого порыва ветра.

– А что? Не видно? Женщина за рулем вполне может возглавить всадников апокалипсиса, - с трудом выдавила из себя я, опираясь на груду искореженного металла и глядя на перечеркнутую черным тормозным путем печать магов. Мой взгляд упал кирпичную стену магазина и на гармошку капота. На стене виднелся горелый отпечаток человека, а я смотрела на долгий и, видимо, последний поцелуй машины и стены, мрачно оценивая будущий урон нервной системе.

Оливьер смотрел на круг, пока я надеялась, что слабость и головокружение пройдут сами собой.

– Погоди-ка, - послышался голос, а на меня посмотрели пристально. – Ты решила меня спасать?

– Нет, просто угнать твою машину, - мрачно ответила я, щурясь от боли. До чего же яркое это солнце! Можно как-нибудь убавить яркость? – Мог … ой, могли бы хотя бы спасибо сказать…

– Кто разрешал тебе вмешиваться? – послышался голос, далекий от дружелюбного. – Я давал разрешение? Нет. Не давал.

– Я была уверена, что тебе… то есть, вам… Уже вам… Черт, сложновато перестраиваться! Угрожает опасность, - произнесла я, чувствуя, что меня отчитывают, как школьницу.

– Для меня, чтобы ты понимала, это – детский рисунок на асфальте! – доносился до меня строгий голос, пока я закрыла глаза и морщилась от каждого слова.

– А я откуда знала? – возразила я, держась из последних сил.
– Вот больше – палец о палец не ударю, а все потому, что…

 Видимо, во мне села батарейка. Иначе, как объяснить то, что очнулась я на чужих руках, с трудом разлепляя глаза.