И во главе этого царства находился гениальный инвалид-колясочник, разработчик революционного языка программирования Антон Краско.

Он ждал Нагана в своем кабинете — чуть более просторной, чем у других, гипсокартонной клетушке со столом, сделанным по спецзаказу под навороченную инвалидную коляску.

Несвежая клетчатая рубашка, дырявые джинсы, сандалии на босу ногу, очки в позолоченной оправе, — Краско криво усмехался, цепко глядя Нагану в лицо. Было видно, что он порядком измотан: и болезнью, и работой. Глаза пестрели пятнами разорванных капилляров, волосы свалялись.

— Я знал, братишка, что ты придешь! — обратился Краско к Нагану, едва тот переступил порог кабинета.

— Неужели? — детектив подарил гению язвительную улыбку.

— Проще простого, — Краско хлопнул себя по колену. — Как только генеральный исчез, я понял, что по его следу пустят ищейку, которая будет опережать нашу любимую говнополицию. Антон Краско! — Он протянул Нагану узкую ладонь, но не для рукопожатия: между пальцами была зажата визитка. — Но я ничем не смогу тебе помочь. Понятия не имею, где он. Мы разрабатывали игру — и все. На этом наша дружба заканчивалась.

— Игру, значит. — Наган вспомнил картинки на стенах. — Это ты мне прислал сообщение?

Глаза Краско полезли на лоб, но он быстро заставил себя успокоиться, покачал головой и кивнул на визитку.

Наган взял карточку и увидел, что на ней авторучкой написано: «Офис прослушивается! Опасно! Говорить будем в другом месте!» Детектив кивнул, убрал визитку в карман пиджака.

— Что ж… меня зовут Ростислав. Рад познакомиться с московским Хокингом.

Краско наморщил нос.

— Хокинг, да? Хокинг по сравнению со мной — сопляк! — дрожащим от избытка чувств голосом проговорил он. — Хокинг изучал строение Вселенной, а я просто взял и создал свою Вселенную.

Наган поджал губы. Он ничего не понимал в этой метафизической чуши. Краско же передернул плечами в каком-то нечеловеческом, рептильем жесте, затем спросил уже спокойно:

— Братишка, а ты ведь на машине?

— На машине, — подтвердил Наган.

— Слушай, а забрось меня домой? — инвалид прищурился. — Не напрягайся, я рядом живу. Если что — отслюнявлю на бензин.

Наган по-новому взглянул на этого самоуверенного и дерзкого молодого человека в инвалидной коляске. Детектива настораживала чрезмерная вежливость, такие люди как правило скрытны и отменно владеют собой. Поэтому его внутренний детектор определил Краско как засранца, но засранца свойского: с таким можно было найти общий язык.

— Ну, поехали, — хмыкнул Наган и отступил от дверей.

— Ты иди-иди! — Краско махнул рукой, и детектив отметил напряженные струны жил, которыми были перетянуты предплечья и бицепсы инвалида. Гений «Ойкумены» передвигался с помощью рук, поэтому его мускулам мог бы позавидовать любой ботаник. В стае очкариков, называющей себя фирмой «Ойкумена», Краско, несмотря на неполноценность, уверенно занимал позицию вожака. — А я раздам указания и подъеду.

— Полегче на поворотах, — предупредил Наган.

Краско действительно спустился быстро: детектив не успел выкурить сигарету. Инвалид съехал по пандусу, уверенно подрулил к машине Нагана.

— Открой заднюю дверцу, — потребовал Краско, а затем заскрежетал зубами и встал на трясущиеся ноги. — Чего смотришь? Ты не чудотворец! Я могу ходить, хотя и хреново.

Инвалид, шипя и морщась, забрался на заднее сиденье.

— Будь так любезен, сложи коляску и брось в багажник! — потребовал он.

Наган сделал, как велел Краско.

— Осторожнее с коляской! — прикрикнул гений из машины.

Детектив захлопнул багажник, сел за руль, поглядел на Краско в окно заднего вида.

— И куда барин соиз…

— Езжай отсюда! — метнулся вперед гений. — Скорее!

Проснувшись, Тарвит почувствовал солоноватый привкус во рту. Открыл один глаз, затем другой. И обнаружил себя скрутившимся калачиком в берлоге среди спутанных корней.

Похолодев, он ломанулся наружу, стряхнул с вихров комья земли, осмотрел себя. Он был весь заляпан засохшей кровью, штаны разорвались и напоминали скорее юбку.

Когда нащупал языком кусок человеческой плоти, застрявшей между зубов, его вывернуло. Что произошло ночью, он помнил урывками. Шимон. Друг. Силуэт гнома, светящийся красным — враг. Вкусный. Живой. Горячий.

Два прыжка — и челюсти сжались на его горле, в пасть хлынула такая желанная горячая кровь.

Дальнейшее погрузилось в черноту. Вроде бы пришел кто-то большой и опасный, вынудив его бежать. Он рванул еще быстрее, почувствовав дым…

Явившиеся сумеречные сожгли деревню? Похоже на то, но правильнее вернуться — вдруг показалось, и его вещи, брошенные в арендованной комнате, целы?