— Ты хочешь попросить милости Луны, — сказала она.

— Луны? — переспросила я, и волчица кивнула.

— Луна — наша защитница, наша покровительница. Свободный народ — лунный народ. Когда восходит Луна, наши звери особенно сильны. Она манит, будоражит нашу кровь. Быть волком — значит быть немного одержимым Луной. И она платит нам взаимностью. Всегда, Эя.

Я закусила губу, стараясь не пропустить ни слова.

— Если ты попросишь Луну, она поможет тебе, — сказала Адела.

— А… а разве у меня получится? — спросила я. — Разве Луна услышит меня?

— Мы поможем тебе, — серьезно сказала волчица.

— Мы все, вместе, — подтвердили в один голос Джейси и Эльза.

— Мы будем с тобой. И Луна услышит.

Этой ночью я покинула замок.

Простоволосая, в одной лишь холщовой рубахе на голое тело. Правда, от обуви отказаться не смогла, а еще куталась в шерстяную шаль.

Вместе с несколькими волчицами мы вышли в сад, где нас ждали другие волки.

Наверное, я никогда не забуду, как бежала по лесу вместе с волками, как Луна серебрила деревья, цветы, траву.

Вокруг чертили светящиеся дуги светлячки, мотыльки со светящимися крыльями порхали так низко над головой, что было видно, как с их крылышек осыпается пыльца.

Волков много. Очень много. Я и не знала, что в замке и его окрестностях их столько. Всех я не видела. Но тех, с кем знакома, с легкостью отличаю от остальных.

Впереди несется черная волчица. Адела. Сильная, гибкая, с мощными лапами, острыми, настороженными ушами. Адела оборачивается и смотрит на меня одобрительно. Ее глаза горят красным пламенем. Рядом бегут две молодые волчицы. Видно, что они совсем юные, только-только миновали стадию подростковой несуразности и обрели грацию и привлекательность, о которой, похоже, сами еще не подозревают.

Вон бежит Скиф. Старый, матерый волк. Почти полностью седой, с посеребренной Луной шерстью. Но ни у кого язык бы не повернулся назвать его дряхлым. В старом волке чувствуются сила и скрытая мощь.

В ипостаси волков Джейси и Эльза мало отличаются от девушек, с кем познакомилась и успела подружиться при свете дня. На мордах — шкодливое и хитрющее выражение. Им нравится нестись куда-то по лесу, все равно куда. Нравится слышать уханье ночных птиц, слышать запахи сырой земли, прелой травы… добычи? Нравится время от времени задирать морды и коротко выть на Луну. Они наслаждаются этой ночью, как и остальные.

Я не знаю, откуда у меня берутся силы бежать. Когда, думая, что спасаюсь, неслась по лесу одна, бежала в изнеможении. Сейчас, в окружении черной стаи, чувствую себя такой же, как они.

Сильной. Стремительной.

Свободной.

Я и подумать не могла, что так хорошо вижу в темноте. Что различаю малейшие звуки. Слышу, как осыпаются песчинки с моих подошв.

Ветер ласкает лицо, треплет волосы. И я чувствую… Чувствую тысячи поцелуев, которые дарили мне когда-то в детстве родители. Чувствую свои разбитые коленки и заботливые мамины пальцы, которые накладывают охлаждающие, повязки. Чувствую поцелуй Зверя, запечатленный на моих губах.

Время от времени, как и остальные, я задираю лицо к Луне. Хочется завыть на нее, громко, пронзительно, так, чтобы наверняка услышала. Вместо этого мысленно прошу ее быть милостивой к моим мольбам.

Церковь учила покорности. Поклонению. Раболепию.

Сейчас я учусь Свободе.

Тому, что всегда было со мной и всегда останется моей истинной природой.

Тому, к чему нельзя прикоснуться. И тому, чего нельзя отнять.

Наконец бешеная гонка утихает.

Мы останавливаемся на поляне, на которой помещаются все волки.

Я замираю посредине и с удивлением понимаю, что даже не запыхалась. Стопы горят от длительного бега, изо рта вырываются клубы пара. И вместе с тем тело непривычно гудит, словно поет, зовет бежать дальше! Еще и еще!

Меня окружают волки. Черные. Огромные. С горящими глазами. С вываленными красными языками. От них веет силой, мощью и свободой. Каким-то диким, животным величием. Благородством. Я впервые, находясь среди них, не чувствую страха. Я дома. В своей стае.

Все вместе волки задирают морды к Луне.

А затем раздается вой.

Хриплый. Протяжный. Пронзительный. Неистовый. Одержимый.

Замолкают птицы. Листва. Шорохи. Исчезают все звуки. Остается только вой. Он оглушает настолько, что мне кажется, вокруг воцарилась тишина и слышно, как звенит пространство. А потом, в этом пространстве, начинаю слушать единый ритм. Единую песню. Призыв к Луне.

Я поднимаю руки к небесному светилу.

Сегодня оно манит меня особенной магией.

Истинной магией леса. Природы. Свободы.