Спешила утихомирить любителя музыки, но замедлила шаг, когда разглядела Костю в салоне машины. И чем больше наблюдала за ним, тем меньше сердилась. Самозабвенно, не замечая ничего вокруг, парень отбивал ладонями по руля барабанный ритм, подпевал голосу исполнителя из кричащих динамиков. В такие момент он и правда казался лишь хулиганом и эксцентриком, для которого все игра и развлечения — никакой серьезности. Но стоило вспомнить, каким он становился, когда работал: держал в кулаке большую съемочную группу, заставляя их бояться и беспрекословно подчиняться; профессионально подходил к каждому выступлению; до деталей, технично, продумывал концертные программы, а потом виртуозно воплощал все эти идеи в жизнь. А каким открывался подкованным и образованным во многих областях, мысля глубоко и нестандартно, когда в каком-нибудь интервью его пытались поставить в неловкое положение неожиданным вопросом. Уже молчу о том, что он провернул всего за пару часов, чтобы превратить мою жизнь в институте в рай земной, сделав всех, как прежде, улыбчивыми и приветливыми ко мне, и заставить самого декана льстиво стелиться передо мной. Как? Когда? Каким образом?

Костя никогда ничем не похвалялся (стыдно вспоминать, как я называла его пустым позером) не разбрасывался словами, он просто делал. Молча.

Еще минуту назад я хотела отчитать за неподобающее поведение и упрекнуть, что ставит меня в неловкое положение, а теперь едва сдерживала слезы от нежности и захлестнувшей любви. Ну вот как он это делает?!

Костя заметил меня и, убавив громкость, распахнул дверцу с пассажирской стороны, приглашая сесть в машину.

— Что стоишь, красавица? — широко улыбался. — Рит? — напрягся, разглядев мое лицо. Не стала его пугать еще больше и, озябшая от мороза, забралась в теплый салон.

Костя грел мои руки в своих ладонях, а я завороженная, как будто видела впервые, смотрела на него.

— Спасибо, — прошептала.

Костя не стал строить из себя дурака, сразу понял, что каким-то образом мне стало известно о его "добрых делах".

— Я сделал это не ради благодарности. Не могу видеть тебя расстроенной, — потом невинно пожал плечами, легкомысленно добавляя: — так что я сделал это…

— Ради себя? — перебила его, улыбаясь.

— Говорил же, я — невероятный эгоист.

— И правда, невероятный.

***

Если мы с Костей считали, что любовь — это прекрасно, то наши соседи, застав нас в лифте жадно целующимися и стягивающими друг с друга одежду, осуждающе покачали головами. Но мне было все равно. Я запахнула куртку вместе на половину расстёгнутой блузкой, и, смеясь, выскочила с Костей на лестничную площадку. У чопорных ханжей не могло остаться сомнений, чем мы собирались заняться, стоит только входной двери захлопнуться за нами. Но на пороге квартиры мы наткнулись на препятствие: вытянув ноги, прямо на коврике сидела Аня. Она привалилась головой к двери и с отсутствующим взглядом слушала в наушниках музыку.

— О, вы вернулись! — обрадовалась девушка, заметив нас.

— Могла бы позвонить, чтобы не ждать, — отметила ее промашку.

— Да я не собиралась к вам, — он так и сидела, похоже, не думая подниматься. — Просто гуляла, а потом сама не знаю, как оказалась перед вашим домом. Правда, я не думала…Посмотри на мои лабутены — всю подошву стерла, — она принялась растягивать лакированный ботинок, чтобы продемонстрировать свою потерю.

Подруга вела себя неадекватно, и явно была не в себе.

— Ань, ты чего? — испугалась, что с ней произошло что-то по-настоящему страшное.

— Он бросил меня, — ее голос дрогнул, — Олег бросил меня, — полностью потеряла над собой контроль и разрыдалась.

Я смирно сидела, положив на колени руки со вспотевшими от волнения ладонями, пока Оля тщательно накладывал мне макияж. В любой другой день я бы сделала это сама, но именно сегодня мне меньше всего хотелось ударить в грязь лицом, поэтому доверилась профессионалу. Всё в моем облике должно быть идеально. Пообещала самой себе, что не дам Косте ни одного повода краснеть за меня.

Оля, видя мой мандраж, пыталась отвлечь разговорами, и на короткое время это помогало, но громкие голоса и смех из соседней комнаты снова возвращали меня к мыслям о предстоящем событии.

Группа «Адамас» в полном составе должна была прибыть к концертному залу, где будет происходить церемония награждения, поэтому музыканты уже давно собрались в нашей с Костей квартире и расслабленно дожидались выхода, и меня. Они не в первый раз бывали на подобных церемониях, и не воспринимали сегодняшнюю, как нечто особенное.

Парни шутили над тем, какая из «звезд» удивит своим эпатажным нарядом, какая выкинет что-нибудь сумасбродное или кто победит в той или иной номинации, а кто уйдет ни с чем, так и не забрав ни одной награды. Наверное, единственное, что их действительно волновало, это собственное выступление. Организаторы Премии придумали группе грандиозное шоу с видеорядом и спецэффектами, и парни переживали, что что-то может пойти не так.

Помимо этих обсуждений я прекрасно слышала подбадривающий женский голос — Аня. Вот уже неделю, как она жила у нас. В тот день, когда мы с Костей застали ее у дверей квартиры, она долго ревела у меня на плече, а потом заключила, что не вернётся домой, «где все напоминает об этой свиноте», и выглядела такой несчастной и разбитой, что я предложила ей остаться, за что потом часто слышала от Кости недовольное ворчание.