— Есть что-то, чего ты не умеешь? — раздалось за спиной, и я вспомнила, что Андрей поднялся в квартиру вместе со мной.

— Что? — обернулась, не совсем понимая вопроса.

— Смотрю, ты мастер на все руки, — сел напротив, с любопытством разглядывая разобранную технику.

Самостоятельная жизнь научила делать всё самой, не полагаясь ни на кого, в том числе и обращаться с отверткой. Я не считала это достоинством, просто необходимостью.

— А толку? — откинулась на спинку стула, окончательно опуская руки. Нужно смириться с потерей фотоаппарата.

Достала из кухонного шкафа припрятанную непочатую бутылку виски, который перепал мне от бывшего. Берегла, чтобы отметить какое-нибудь грандиозное событие своей жизни, а теперь будут поминки.

Залпом выпила целую рюмку, поперхнулась, закашлялась — жизнь показалась еще паршивей.

— Не берись пить, если не умеешь, — посоветовал Андрей, наблюдая за моим гримасничеством. На глазах снова навернулись слезы, только на этот раз от того пламени, что обжигало мне горло.

— Тут много ума не надо, — и снова наполнила рюмку, только на этот раз поставила ее перед Андреем. — Сегодня будешь моим собутыльником.

— Не помню, чтобы мы договаривались о таком, — скептически глянул на прозрачную коричневую жидкость в бутылке. Решил, что задумала его отравить?

— Это хороший виски, — бывший слишком любил меня, чтобы дарить дешевое пойло. — Ну не одной же мне пить? — использовала последний аргумент, под давление которого он сдался и опрокинул рюмку. В отличии от меня сделал это с легкостью и даже, кажется, смаковал вкус виски. Я выпила еще порцию, пытаясь распробовать нечто приятное, но, увы, начисто лишена таланта сомелье. А после еще пары глотков совсем перестала чувствовать что-либо.

Медленно бутылка опустела, и кухня наполнилась шумной болтовней и сигаретным дымом.

— Отвратительная привычка, — далеко не трезвая, я разгоняла рукой смог перед лицом. — Ты же занимаешься спортом, — сподобилась ворчливым бабулькам на лавочке.

— Будний вечер, а ты пьяна, — парировал Андрей.

Его пиджак давно был отправлен на спинку стула, а рукава рубашки небрежно подвернуты. Я же пошла еще дальше и на правах хозяйки натянула домашнее — шорты с футболкой.

— Не пьяная, а выпившая, — поправила неточность. — И у меня траур.

— По камере? — усмехнулся, будто нарочно пуская в меня клубы дыма.

— Ничего смешного, — вырвала ненавистную сигарету и затушила в импровизированной пепельнице из старой кружки с отбитой ручкой. — Я без нее как без рук.

— Ты же терпеть не можешь свою работу, — потянулся к пачке, лежащей на столе, — вот тебе повод бросить ее. Считай это знаком.

— Я не суеверная, — первой схватила ее и швырнула в открытое окно. — Достал, — пояснила свои действия нахмурившемуся Андрею, и как ни в чем не бывало, продолжила: — Ну брошу я желтушную прессу, а что дальше? У меня нет образования, с моим опытом работы мне не найти ничего приличного. Хорошо я делаю только фотографии, — по крайне мере мне хотелось в это верить.

— Не думала пойти учиться?

Без сигарет Андрей не знал, чем занять руки, и начал стучать пальцами по столу, действуя на нервы. В купе с этим его вопрос вызвал только раздражение.

— Образование стоит денег, — пояснила элементарные вещи, — а бесплатно учат только на кого-нибудь повара, а я не хочу варить борщи в столовке.

Видимо в моих словах он углядел что-то высокомерное, будто я считаю себя достойной чего-то большего, чем обычная рабочая специальность. Это читалась в его снисходительном тоне.

— А чего же ты хочешь, дорогая Виктория?

Из меня, как из ящика Пандоры, полезли неожиданные признания и откровения, которые я сама от себя не ожидала:

— Фотографировать, просто снимать наш мир, ведь он так красив.

Но Андрей не воспринял меня всерьез, посчитав сказанное пьяным бредом.

— Похоже, тебе на сегодня хватит, — хотел убрать бутылку, но она оказалась пуста и уже не представляла для меня “угрозу”.

— Поздно, — грустно улыбнулась, подпирая голову рукой, которая так и норовила соскользнуть со стола.

— Хорошо хоть, ты не буйная, — заключил, наблюдая за мной.

Напрасно он переживал, обычно я засыпаю, когда напиваюсь. Ну или меня тянет пофилософствовать.

— А ты о чем мечтаешь, Соболев? — завела разговор на сакральные темы.

— Не знаю, ни и о чем, — задумавшись, покачал головой. — У меня всё есть.

— Да ты счастливчик, — ему можно только позавидовать. — А если не касаться материального, чего бы ты хотел? Должна же быть у тебя мечта.

— Нет никакой мечты, — и еще сильней погрузился в себя.