Назвалась я Машкиным именем и оставила координаты забегаловки, где она работала. Если захотят позвонить и удостовериться, что я та, за кого себя выдаю, то там им подтвердят, что у них действительно есть сотрудница Мария Ковалева. Уточнить внешность никто и не подумает. Правда, не хотела, в случае чего, подставлять подругу, но она, как обычно, сказала “забить” и провести настоящее журналистское расследование.

С соцсетями оказалось проще: у меня был один единственный аккаунт в инстаграм, и тот был не под моим настоящим именем, а абстрактным слоганом. Всё было сделано, оставалось только ждать. Сколько? Неизвестно.

А тем временем я попыталась самостоятельно накопать что-нибудь об этом злачном месте. Митька подключил свои “полезные знакомства”, как он их называл, чтобы добыть информацию. Сама же при возможности расспрашивала персонал на тех светских мероприятиях, где работала — эти люди всегда в курсе подковерных интриг, и знают чуть больше обычных смертных. Но по итогу получила лишь крохи. Почти никто не знал о существовании SQY, а те, кто слышал, не могли рассказать ничего внятного. Что за Бермудский треугольник?

В какой-то момент я начала сомневаться в правдивости Алекса. Может быть, клуб результат его пьяного бреда, а моя заявка на деле лишь анкета для приема на работу танцовщицей в стриптиз-бар. Уже и не знала, где искать зацепки. Спрашивать Андрея было крайней мерой, но все-таки я рискнула прибегнуть к ней, оказавшись в тупике. Открывать перед ним все карты, конечно, не стала.

Я только приехала к нему и сразу нырнула в холодильник, чтобы пожевать чего-нибудь — как всегда не нашлось времени перекусить в течение дня.

— Мне нужно твое авторитетное мнение, — присела на диван рядом с Андреем, вгрызаясь в добытое яблоко.

— По какому поводу? — абсолютно автоматически поинтересовался, изучая что-то на экране смартфона.

— SQY, — четко произнесла по буквам, чтобы было невозможно спутать ни с чем другим.

И Андрей попался: занесенная над телефоном рука зависла в воздухе, взгляд оставался прикованным к экрану.

— Откуда ты знаешь о нем?

— Всплыло среди “наших”, — непринуждённо ела яблоко и болтала ногой. — Но никто не может найти достоверных подтверждений. Подумала, может, ты …

Но он не дал мне договорить и сорвался на крик:

— Ты меня, бл*ть, за дурака держишь!? Думаешь, я поверю, что в эту байку? Это не могло просто “всплыть”.

— Это не байка, — растерялась под напором его необъяснимой вспышки ярости.

— Не лезь туда! — продолжал давить, а я от этого только больше рвалась в бой.

— Почему? Ты бывал там? Знаешь кто такая Мадам?

— *** твою мать, ты меня слышишь?! — телефон вылетел у него из рук и пролетел пару метров, прежде чем врезаться в стену. Казалось, если продолжу в том же духе, разделю его учесть.

— А ты меня?! Просто орешь как невменяемый и ничего толком не объясняешь!

Андрей глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, голос стал тихим и вкрадчивым:

— Это слишком большой узел из денег, репутации влиятельных людей и незаконных сделок. Просто поверь, тебе не следует туда соваться. Сделай как я прошу и оставь это.

— Ты не просишь, а приказываешь.

За свою короткую жизнь я достаточно выслушала нравоучений, понуканий и тычков только потому, что я сирота. Твердили, что моя жизнь предрешена и ничего хорошего впереди не ждет; плохо кончу, как большинство отвергнутых детей, выросших в детском доме; что просто-напросто человек второго сорта. Теперь и Андрей пытается меня в этом убедить. Ночью он занимался со мной любовью, называл своей, а сейчас выговаривает мне словно я пустое место, лишь девица на ночь.

Я вскочила с дивана, швырнула так и недоеденное яблоко в мусорную корзину и подхватила со стола рюкзак с камерой.

— Куда ты собралась? — его тон стал чуть мягче, но в нем осталась резкость и властность.

— Домой, — старалась выглядеть безразличной.

— Уже ночь, — устало, и даже с заботой, — останься до утра.

— Не уверена, что смогу терпеть тебя так долго, — исходила желчью, и впоследствии жалела о каждой брошенной фразе.

— Терпишь, значит? — на его лице отразилась злость с оттенком разочарования. — Тогда не стоит мучиться, больше не задерживаю тебя.

— А я и не спрашивала разрешения уйти!

— Только не надо устраивать сцен, — нацепил маску большого босса и жесткого диктатора-продюсера.

— Ну что ты, милый, — улыбнулась, источая яд, — я всегда мирно расхожусь с мужчинами.

— Ты права, — твердо и уверенно, — пора заканчивать.

— Вот и отлично! — и ушла, громко хлопнув дверью.

Той ночью я уехала с твердым намерением разорвать эту бессмысленную связь. Так и знала, что всё пойдет наперекосяк, стоит отступить от четкого соблюдения правил. В дело вмешались чувства, руша идеальный формат отношений, когда мы просто получали удовольствие и не имели друг другу мозги.