— Уверен, — рядом лежал Викин рюкзак с камерой. Он служил главным доказательством: она бы не за что не бросила свою камеру на улице в снегу.

— Раз такое дело, приезжай — будем подключать лучших следаков.

Не мог отвести взгляд от пустого кресла, где обычно сидела Вика. Злился, когда она притаскивала с собой чипсы и крошила ими по всему салону. А она возмущалась, что попрекаю ее несчастной пачкой чипсов и не даю поесть. Я же повторял, что этой отравой не наешься и предлагал отвезти ее в ресторан. В ответ слышал, что она терпеть не может эти мои рестораны, где чувствует себя как на приеме у королевы. Возражал, что не ставить локти на стол это всего лишь этикет. Тогда она сердилась и рассыпалась в саркастических извинениях за то, что манерам не обучена и университетов не заканчивала.

— Витёк, я должен ее найти, — ужасно хотел, чтобы всё это вернулось. — Вопрос жизни и смерти.

— Не паникуй, — заверил тоном профессионала, что знал свое дело, — отыщется твоя Баринова.

Скорей бы!

Глава 43

Вика

Пробуждение походило на кошмарный сон. Я словно пыталась вынырнуть из под воды, а она не пускала на свободу, продолжая затягивать в черный омут. Ощущала ее настойчивое сопротивление каждый раз, когда пыталась пошевелить рукой или ногой. Тело словно налилось свинцом, отказывалось подчиняться моим приказам. Оно оставалось таким же неподвижным и безжизненным, тогда как мое сознание кричало, задыхалось и билось в агонии.

Стоило только свету пробиться через чуть приоткрытые веки, как неведомая сила всплывала с самых глубин, хватала меня и увлекла с собой на дно. К тому отвратительному монстру, что поглотило меня еще в салоне автомобиля. Теперь оно обрело голос и утробным, низким тембром успокаивало меня, нашептывало сладкие обещания незабываемого удовольствия, если я останусь с ним. Я так устала, так хотела спать, что готова была поддаться на уговоры. Теплые влажные щупальца любяще обвились вокруг шеи, как вдруг сквозь песню монстра пробился режущий сознание звук. Не могла разобрать ни чего конкретного, ловила только интонации. Концентрируясь, тянулась за ними как за светом маяка.

— Я же просил не трогать, — напоминало больше низкий гул, чем человеческую речь.

— Чего прикопался? — резко, отрывисто, словно лай собаки. — Нельзя уже развлечься?

— Нельзя, — уже более отчетливо слышала грубый мужской голос где-то поблизости.

— Да чего такого, не пойму? — второй раздавался непосредственно рядом со мной, практически над ухом.

— После твоих “развлечься” девки не товарного вида! Хочешь трахнуться — сними себе шлюху.

— Мне не нравятся шлюхи, — тело не отреагировало, но внутренне я содрогнулась, когда кто-то провел ладонью по голове, поглаживая словно домашнюю кошку. — Они грязные потаскухи, а эта еще новенькая.

— Это ненадолго, — заверил второй. — Давай, проваливай отсюда.

— Обломщик, — кровать или нечто мягкое, на чем я лежала, прогнулось, когда тот встал.

— Вали, — подгонял все тот же суровый голос. — Хватит на нее слюни пускать.

Шаги стали удаляться, пока совсем не исчезли после хлопка двери. Один ушел, но второй все еще оставался в помещении. Несколько бесконечных минут — и я почувствовала теплое дыхание на своем лице.

— Жаль, — сильней обожгло кожу. — И правда, красивая, — провел пальцами по лбу, поправляя волосы. — Но это бизнес, малышка, — цинично заключил, — ничего личного.

После того как дверь скрипнула во второй раз, я немного подождала, досчитав до десяти, и только потом открыла глаза. С отвращением вытерла рукавом влажную шею: то первое мерзкое животное облизывало меня, пока я была в отключке. Мысли об этом вызывали рвотные позывы. Не хотела даже представлять, что еще гадкого он делал со мной. Или что сделал бы, если его не приструнил бы сообщник и не выгнал взашей. Убила бы гада!

Заставила все еще непослушное тело подняться в вертикальное положение и, как неваляшка, чуть не завалилась на другой бок. Голова кружилась, а из мыслей туманные обрывки фраз. Какую дрянь мне вкололи?

Словно мим или клоун корчила всевозможные гримасы, разминая онемевшее лицо. Жутко хотелось пить, а еще больше — узнать где я нахожусь.

Подо мной действительно была кровать. Большая, двуспальная, аккуратно застеленная покрывалом с рюшечками. Вокруг всё выглядело таким же дешевым и фальшиво уютным: обои в мелкий желтый цветочек, люстра с абажуром, некое подобие картины в массивной раме в виде распечатанного постера. Похоже на дешевый номер в отеле, куда водят любовниц или проституток. Такой же потасканный.

Но похитители не стали бы так рисковать и привозить меня в людное место, где я могла легко привлечь внимание, подняв шум. Или же они были уверены, что я еще долго пролежу овощем, не создавая проблем. Но, видимо, эти болваны не верно рассчитали дозу нейролептика и я проснулась раньше положенного. Это мой шанс сбежать. Уходить через дверь и не думала — сразу заметят.

Покачиваясь, подошла к одному единственному зашторенному окну и распахнула линялую пыльную занавеску с некогда золотым, а теперь таким же облетевшим, узором. Яркий дневной свет, отраженный от белоснежных сугробов, до боли слепил глаза.