Твою мать, сколько часов я провела без сознания?! Двенадцать часов? Сутки? Эти два увальня за это время могил увезти меня за сотни километров. Большее расстояние на машине они вряд ли бы преодолели. Со мной (без сознания и паспорта) они точно не сунулись бы в аэропорт. Значит, я не покидала территорию страны. Хотя бы смогу объясняться с людьми, когда выберусь отсюда. А я точно не собралась здесь задерживаться.

После беглого осмотра выяснила, что открыть ставни не составит труда, но имелась небольшая загвоздка: моя тюрьма находилась на третьем этаже. Прыгать с такой высоты в сугроб — настоящее самоубийство. Если и не разобьюсь насмерть, то точно что-нибудь сломаю. Но во всем нужно искать хоть что-то положительное: я стану “не товарного вида”, как сказал тот тип, и на ближайшее время буду избавлена от участи “грязной потаскухи”. Но большая вероятность сдохнуть под окнами какой-то вонючей дыры, где меня никто никогда не найдет, перевесила желание вырваться из плена. Нужно еще подумать. Выход есть выход: не главный, так запасной. Я должна вернуться домой. Андрей, наверное, уже обнаружил, что я пропала. Он точно меня ищет. Он не сдаться. И я не сдамся.

Шарила по углам, заглядывала в ящики и полкам в поисках чего-нибудь полезного — всего, что поможет мне сбежать или противостоять подонкам, что заперли меня здесь. Пока они не трогали меня, но неизвестно, как долго продержится тот слюнявый извращенец, чтоб не “развлечься”. Передернуло от одной только мысли об этом.

Они заставили меня как раз в тот момент, когда я обыскивала пространство под кроватью. Мы застыли друг перед другом: я искала способ не подпустить их к себе, а они, похоже, недоумевали, увидев меня в сознании.

— Кто вы такие? — схватила с прикроватной тумбочки настольную лампу, чтобы врезать любому, кто посмеет приблизиться. — Что вам нужно? — хотят тут и так ясно.

— Какого черта она не спит? — по голосу я узнала главного в их банде. Крепкий, сбитый. Такого обычной лампой вряд ли вырубишь.

— Мне почем знать, ты отмерял дозу?! — теперь видела и лицо “извращенца”. Коротко стриженный, с грубыми чертами и зажатой между зубов деревянной щепкой (скорее всего зубочисткой) которая чуть не выпала изо рта, когда он начал оправдываться.

— Тащи еще одну, идиот!

“Идиот” тут же исчез за дверью, и мы остались с главарем один на один. Он не двигался с места, чтобы не провоцировать меня, а я крепче сжимала лампу двумя руками, готовая в любой момент пустить ее вход.

— Может, опустишь “оружие”? — кивнул на лампу. — Я не причиню тебе вреда.

Он за дуру меня держит?

— И не подумаю, — пусть переживает о том, как бы я не причинила ему вред. — Где я? Кто вас послал? Мадам? — На последнем слове на его до этого беспристрастном лице дрогнули мускулы, когда он сжал челюсти, тем самым выдавая заказчицу. — Вот же больная сучка! — не сдержалась. — Чего она этим добьется? Думает, никто не заметит, что я исчезла? Что всем наплевать на меня?

— Так и есть, малышка, — с улыбкой, от которой побежали мурашки по коже, подтвердил каждое мое предположение. — Ты сирота, другой родни тоже нет. Тебя никто не хватится.

Не хватало еще, чтобы какой-то бандит с большой дороги рассказывал мне какая я одинокая и никому ненужная.

— Зря ты так, малыш, — спародировала его фривольную манеру общения. — Меня уже ищут. А когда найдут, с тебя спустят шкуру, — но только после того, как я хорошенько пройдусь по нему лампой или чем потяжелее.

— Все так говорят, — еще более зловеще улыбнулся, зарождая во мне потаенный страх того, что я не нужна ни одному человеку на всей Земле.

Подоспел его напарник со шприцом и они, не долго думая, набросились на меня, сшибая с ног. Яростно брыкалась, царапалась, кусалась до тех пор, пока меня не придавили к кровати, обездвижив, и бедро снова не пронзила игла.

— Меня найдут, — в полубреду повторяла. — Он найдет… Не бросит… И тогда тебе…. извращенец…. конец…

— И это тоже все говорят, малышка, — последнее, что я услышала перед тем, как вернуться в объятия мрачного чудовища, в самое потаенное его логово — в пустоту.

Глава 44

Андрей

Исаев, несмотря на позднее время, уже ждал в своем кабинет. Без лишних проволочек меня пропустили к нему, не тратя время на предъявление документов и прочую бумажную возню. Меня знали в лицо не только из-за частых визитов по поводу Вики, но и из-за давней дружбы со старшим следователем.

Мы с Витькой жили в одном дворе, а в детстве это достаточный повод стать друзьями. Конечно, когда мы играли в войнушку или Казаков-разбойников никто и не думал, что хлюпик Исаев вымахает в здоровенную детину и после армии устроится в органы. Но, похоже, он нашел свое призвание, поскольку отлично справлялся со своей работой.

При необходимости я обращался только к нему, уверенный в том, что он без лишних объяснений поможет. Так он собрал мне когда-то досье на Вику. Тогда он сказал, что это плевое дело, теперь я надеялся, что и отыскать саму девушку тоже будет для него плевым делом.

— Ну рассказывай, что приключилось с твоей неугомонной Бариновой на этот раз? — усадил за стол напротив себя. Сейчас мы не друзья, а следователь и рядовой гражданин, обратившийся за помощью в полицию. Впервые я оказался на месте потерпевшего, и это морально давило. Чувствовать себя беспомощным выбивало из колеи.