— Я заказал себе чай, а ты уж, будь добра, сама себе закажи. Все ж не на свидании, — откинулся на спинку стула, потому что даже за столько лет не смог привыкнуть к запаху ее духов, к ярко накрашенному лицу, к надменному взгляду.

Я ждал, когда эта женщина объяснит, зачем явилась к моей дочери и чего добивается, но она и не собиралась разговаривать на эту тему. Марта даже не поинтересовалась, как Милана, как проходит ее лечение, хотя я ждал, довольно долго, целых семь минут. Но женщина завела разговор о дорогих авиаперевозках, которые сожрали большую сумму ее денег.

— У меня нет ни времени, ни желания с тобой сидеть за этим столом, и находится на одной территории. Говори, зачем устраиваешь спектакли и что нужно,? — поторопил бывшую, которой успели принести горький, как и она сама, стакан с кофе.

— Мне нужна помощь, Усманов, — отставив бокал, подняла на меня свои бесстыжие и лживые глаза.

— В чем же? Помнится, ты нашла прекрасного человека, который в несколько раз был лучше меня, — посмеялся, хотя меньше всего хотел вспоминать тот день, когда меня в красках унизили.

— Он вывез из моей квартиры все дорогие вещи и забрал заначку, которую откладывала на отдых! — вспылила женщина, гневно стукнув по столу.

— А от меня-то ты что хочешь, Марта? — в моей чугунной голове, которая до краев была забита совершенно другими мыслями, никак не складывался пазл со мной в главной роли. И честно сказать, мучиться и думать на эту тему мне совершенно не хотелось.

— Как что? — искренне удивилась бывшая, — ты должен его найти! Ну и дать мне денег на существование… Эй, ты куда?

Но я уже шел к выходу, сожалея, что вообще затеял весь этот разговор. Бывшая жена догнала меня возле бара, где я остановился, чтобы оплатить наши заказы. Этой заминкой и воспользовалась Марта, вцепившись, как клещ мне в руку.

— Ты же меня не бросишь? — попыталась быть милой эта стерва, как будто не знала, что вижу ее насквозь.

— А почему, собственно, нет? Ты мне никто, у тебя есть родители, которые все это время вполне неплохо содержали тебя и твоего якобы мужа, — отцепил ее от себя, брезгливо поморщившись, и вышел на улицу. Но Марта была бы не собой, если бы не догнала меня и не предприняла еще одну попутку остановить.

— Как это — никто? Я мать нашего ребенка! — возмутилась женщина.

— Я рад, что ты об этом вспомнила, жаль, что поздно. И кстати, не смей подходить к Милане, пока она не поправится. И вообще держись от клиники подальше, тебя там делать нечего!

— А если подойду? — сжала тонкие губы и насупилась, отступая от меня на шаг.

— Пожалеешь, — пожал плечами, — и, надеюсь, ты помнишь, что слов на ветер я не бросаю. Удачи в решение семейных вопросов.

— Это все из-за нее, да? Нашел себе новую пассию? — зло прокричала женщина.

Даже не стал отвечать, хотя очень хотелось врезать за такие слова, за отношение к Милане и Альбине, но Марта не мужик, и, естественно, кулаками размахивать не стал.

Широким шагом перешел улицу, даже не заботясь о том, что пешеходный переход находится в нескольких метрах от меня, и только потом облегченно выдохнул. Все, с этим покончено!

Альбина

Сегодня был поистине тяжелый день. Складывалось ощущение, что все сговорились против меня, но на самом деле — это просто работа. Пациенты, прибывшие в клинику на реабилитацию, требовали особого внимания, поэтому приходилось разрываться между ними и Миланой, которая, кажется, даже и не обижалась на меня за отсутствие. Еще бы! Девочки, дежурившие сегодня, развлекали ребенка, помогали ей, да и просто уделяли внимание. Но я довольно быстро справилась со всем и уже к обеду почувствовала, что у меня открылось второй дыхание. Казалось, что приведи ко мне еще столько же человек на массаж, сколько пришло до этого, справилась бы в два счета. Но, подвиги подвигами, а работа работой, поэтому размышления пришлось отложить и поспешить к ожидавшему меня ребенку.

Собственно, второе дыхание неожиданно мне понадобилось несколько позже. Силы и желание что-то делать, нашли свой выход, правда, не так, как рассчитывала ранее.

В обед, когда Мила тихо и мирно сопела, обнимая своего зайца, я и сама присела отдохнуть. Маленькая всезнайка до этого завалила меня большим количеством каверзных вопросов, и мне пришлось сильно подумать, прежде чем на них ответить. Вот почему яблоко назвали яблоком? Это был последний вопрос, который свел меня с ума, поэтому хотелась в тихий час тишины и никакого мозгового штурма.

Но нет, мои мечты и желания никак не совпадали с возможностью, потому что в палату ворвалась женщина, которую я меньше всего желала видеть. Мама девочки встала как вкопанная, переводя взгляд с ребенка на меня и обратно. И знаете, я так и не увидела той материнской боли, тех чувств, что испытывают другие мамы, находясь в палате собственного ребенка. Скорее, женщина была зла, недовольна и крайне возбуждена.

— Выйдите, — тихо попросила, поднимаясь на ноги, чувствуя внутри нарастающее раздражение.