Справа лежали песочные часы. Протяни руку, и они твои! Но Павлик знал: как только пальцы выдернут долгожданную находку из снега, ведьма-хранительница взглянет вниз и начнёт своими страшными руками разыскивать Павлика у себя под ногами.

Павлик почувствовал тепло и начал проваливаться в дрёму. «Вот я и увидел ведьму, — пронеслась мысль, — но почему-то не расту, а замёрзаю».

Глаза слипались. Павлику было грустно оттого, что он ничего не мог сделать. Но казалось немыслимым противостоять ведьме, высившейся над ним мрачной башней. «Никто не справится с такой громадой, — подумал Павлик, — даже папа».

Эта мысль успокоила Павлика. Сон обволакивал его. «Засыпай», — разрешила ему то ли тётенька, то ли старушка. Лицо её пропиталось безмерной жалостью, а по складкам щёк текли горючие слёзы безысходности. «Засыпай, — убаюкивала она, — и увидишь, что тебе сразу станет легче».

«Сейчас я засну, — медленно складывались слова, — засну навсегда. А Валерка навсегда останется маленьким».

Павлик не мог сказать, что с ним произошло. Но в следующий миг пальцы его правой руки уже сжимали деревянный корпус, в котором находились две стеклянные капельки. Песок тоненькой струйкой сыпался из верхней в нижнюю.

Земля содрогнулась ещё раз. Ведьма стремительно начала сгибаться. Её руки вознеслись и рухнули обратно. Когти чуть не пропороли правую ногу Павлика.

«Заберите меня! — мысленно взмолился Павлик, потому что бесполезно бросать жалобы ведьме. — Заберите меня отсюда! Ну хоть кто-нибудь!»

Из пустоты показалась рука. Ненамного. Всего по локоть. Михина. Павлик опознал её по рукаву клетчатой фланелевой рубахи. Но теперь она вовсе не казалась безжалостной. Наоборот, это была самая лучшая рука в мире. Павлик без раздумий протянул свободную руку навстречу. Пальцы коснулись друг друга, сцепились — рывок.

Снова стало тепло и светло. Вокруг рядами тянулись сиденья сумеречного автобуса, который ехал и ехал. И не собирался останавливаться. В руках Павлика две стеклянные капли в деревянном корпусе переливались отблесками электрического света.

— Ну? — сказал Миха. — Очухался?

— А где ведьма? — жалобно спросил Павлик, содрогаясь от ужасных воспоминаний и одновременно радуясь, что он так и не успел заглянуть в ведьмины глаза.

— Ведьма? — настороженно спросил Миха.

— Видать ему ведьма приснилась, — пояснил Борис.

Валерка взглянул на Павлика с нескрываемой надеждой. А Павлик решил про себя, что стоит тысячу раз подумать, что лучше: расти или просто не встречаться с ТАКОЙ ведьмой. Ведь прав оказался продавец снов: ТАКУЮ ведьму не забудешь никогда.

— Какая хоть она была? — спросил Валерка. — Если не увидеть, так хоть послушать.

Павлик только замахал руками.

— Тебе лучше об этом не знать, — заметил Миха с мрачной ухмылкой и цыкнул уголком рта.

— Пока ты спал, тут прояснилось кое-чего, — сказал Борис, обращаясь к Павлику. — Помнишь продавца снов, у которого ещё собачонка лохматая была?

— Ага, — согласился Павлик и перед глазами как наяву предстала собачка, у которой лучше всего получалось ходить по балконным перилам.

— Так вот, — продолжил Борис, — обмен начался. Те три кошмара, которые мы сменяли на свои сны, до нас всё-таки добрались. Михе первому приснилось. Мужичок какой-то. Да ещё мы над ним там смеялись. Вот он обиделся и заехал первому попавшемуся. А ты ближе всех оказался.

— Ты… это… извини, — глухо сказал Миха.

Павлик кивнул, почувствовал, как внутри него разворачивается что-то мягкое и нежное, и снова часто-часто замигал глазами, хотя на сей раз плакать точно не собирался. На всякий случай он быстро отвернулся к проходу, в сторону сиденья, которое в его кошмаре заняла водянистая жалостливая особа. Самое удивительное, что Миха тоже отвернулся к окну.

— А это что? — Валерка перегнулся через сиденье и засмотрелся на песочные часы, сжатые пальцами Павлика, — Неужели они?!

— Они самые, — возвестил Павлик.

— Ого, — Миха осторожно протянул руку к сокровищу. — Теперь в дороге не ошибёмся.

Павлик бережно передал находку. Несколько минут друзья неотрывно наблюдали за струйкой песка, сыплющейся вниз. Когда последняя песчинка соскользнула со стеклянной стенки, Миха перевернул часы, вручил их Павлику и перешёл к делам:

— Значит, Пахан и я со стариканом в расчёте. Остался ты, Валерка. Думается мне, пока не отдашь ты должок, так и будем кататься мы в этом средстве передвижения. С долгами в ведьмин лес не пускают.