Шрифт:
— Я бы взглянул на эти бумаги.
— Сьер Хаусворт забрал их, чтобы оформить всё, как полагается, потом передал мне документы на дом.
— Валериан Конрад оставил вам не только дом, но и кругленькую сумму в банке. Вы можете объяснить причины подобной щедрости?
— Он мой двоюродный дед. Мне сказали, у него нет других наследников… Почему вы спрашиваете о наследстве? Какое отношение это имеет к оборотням? Вы ведь их разыскиваете?
— Потому что всё в этой истории крутится вокруг вас, дамзель. И я должен знать, что вы такое. Почему профессор Барро уехал от Карассисов раньше других?
Неожиданная перемена темы сбила с толку.
— Он меня оскорбил. Его попросили покинуть поместье.
— Что произошло? Расскажите подробно.
— Мне неприятно об этом вспоминать. И это не имеет отношения к нападению.
Я едва успела договорить. Инспектор вдруг подался вперёд, глаза его, без того красные, налились кровью, лицо потемнело.
— Здесь я решаю, что имеет отношение к делу, а что нет! — гаркнул он сиплым низким голосом. — Сегодня погиб человек, и я чую, что он погиб из-за тебя! Ты расскажешь мне всё здесь и сейчас, чёртова маленькая лгунья!
Папироса выпала из его рта. Но это было не смешно, это было страшно.
— Не смейте так со мной говорить. Я никому не сделала ничего плохого, — голос прозвучал жалко, плаксиво. — А этот лихач носится тут не первый день. Я же сказала вам, меня чуть не сби…
— Хватит врать! — казалось, инспектор сейчас вцепится мне в горло.
Стиснуть зубы, зажмуриться, сжаться в комочек. Но слёзы, предательские слёзы бежали из глаз, обидные, жгучие, злые…
— Я не лгу! Я всегда говорю только правду, даже себе во вред. Иначе не могу! Это болезнь, психическое отклонение. Из-за него мне пришлось уехать из дома, из-за него я не общаюсь с людьми… Возможно, мой случай уникален, я читала книги по психиатрии, и там нет ничего подобного. Но видят тривечные, это не повод открывать на меня охоту — оборотням, мажисьерам, кому бы то ни было. А других тайн у меня нет, ищите сколько угодно! Или проверьте меня на физиографе сьера Ларсона, пусть подтвердит, что я говорю правду!
Повисло молчание.
Я приоткрыла глаза.
Инспектор смотрел на меня с холодной усмешкой, как на занятную букашку.
— У нас тут не Шафлю, физиографов и прочих затей нет. Поэтому сейчас, девочка, ты расскажешь мне всё, что случилось в "Гиацинтовых холмах", и начнёшь с того, как свела знакомство с Карассисами. А я посмотрю, что из твоих слов будет правдой.
— Ничего я вам больше не скажу!
Подбородок дрожал. Если произнесу ещё хоть слово, безобразно разрыдаюсь на глазах у полицейских… Я ведь и мысли не допускала, что инспектор мне не поверит и что будет обращаться со мной, как с продажной девкой из подворотни.
Нельзя плакать, не стоит доставлять им удовольствие.
— Отлично! — сказал Астусье. — Сейчас я отправлю тебя в камеру к шлюхам, мелким воровкам и побирушкам. Пусть они тебе посочувствуют. А завтра…
Дверь со стуком распахнулась. Глаза инспектора расширились, помощник его вскочил с места, уронив карандаш. За моей спиной прозвучал знакомый хрустальный голос — холодней зимнего ветра:
— Я закрою глаза на то, что сейчас услышала, шеф-инспектор. Вам нечего предъявить дамзель Войль. Она в этом деле жертва, и наша семья берёт её под свою опеку. Если пожелаете снова побеседовать с дамзель, обращайтесь к нашим адвокатам.
Я обернулась. Они стояли в дверях, ослепительные, как пришельцы из иных сфер: Евгения, в бриллиантах и манто из меха полярной лисицы, и Дитмар, в костюме с иголочки, который стоил дороже всего полицейского кабинета, инспектора Астусье и его помощника в придачу.
— Верити, дорогая, идёмте отсюда, — сказала Евгения.
Дитмар широко улыбнулся и подмигнул.
____________________________________________________________
Друзья! Если книга вас заинтересовала, не откладывайте чтение. Роман большой, но выкладка идёт очень быстро и завершится 4 мая. Полный текст будет доступен одни сутки, а уже 6 мая на сайте останется только ознакомительный фрагмент.
Глава 11. Бежать!
Остаток дня пролетел, как во сне.
Роскошный салон "фантома" пах лакированным деревом, кожей, цветами и дорогим парфюмом; в букете ароматов отчётливой ноткой выделялся одеколон Дитмара. Рука нащупала в кармане брелок с котёнком — мой счастливый талисман. Хотелось плакать, теперь от облегчения и благодарности.
— Нет-нет, дорогая, домой вам нельзя, — щебетала Евгения. — Там вы станете лёгкой добычей для этих полицейских шакалов. Сделаем так. Пока идёт следствие, поживёте у нас. Здесь, в городе.
Её голос звучал, как музыка. Слова не имели значения. Жизнь продолжалась. Страшный инспектор, призрак тюремной камеры, мрачное здание с зарешеченными окнами растаяли, как ночной кошмар в лучах утра.
— А потом, когда всё закончится, мы вместе отправимся путешествовать.
— Совершим круиз по Южным островам, — Дитмар блеснул глазами с шофёрского места. — Заодно проверим, каков в деле "Альбатрос".
— Это яхта океанского класса, — объяснила Евгения. — Новая игрушка моего маленького братика.