Решения своего я не поменяла и прилетела в Москву. С точки зрения гордости и самоуважения — я поступила правильно, с эмоциональной — глупо. Меня сводила с ума мысль, что Роланд проведёт ещё четыре дня с той девицей, а мне придётся с этим смириться.

На следующее утро после прилёта, мне позвонила мама и предложила приехать к ней на работу, так как сегодня день её дежурства, и она работает до ночи, а вместе с ней и Эмми. Я согласилась, не задумываясь. Во-первых — сильно соскучилась, во-вторых — понимала, что моя помощь не помешает. Да и что скрывать, мне хотелось вернуться туда, где месяцами ранее моя жизнь в очередной раз поменяла векторное направление, столкнув с Ханукаевым младшим.

— Сестренка, — Эмми радостно встречает меня у высоких ворот.

— Привет, дорогая, — обнимаю крепко в ответ.

— Так здорово, что ты согласилась приехать. Проведём весь день вместе, — улыбается, не переставая.

— Это не считается. На следующих выходных сходим погуляем вдвоём!

— С превеликим удовольствием, — берет меня за руку и начинает заговорщически улыбаться. — Пойдём. Там во дворе стоит Осман.

Наверное, как старшая сестра, я должна её поругать, отчитать и привести в чувства, но не хочу делать ничего подобного. И не делаю. Улыбнувшись её словам, с особым любопытством вхожу во двор и замечаю, как неподалёку от входа стоят двое мужчин. Одного я уже знаю, Ханукаев Ренат, — глава семейства, а второй, судя по всему, и был Осман. Он так же высок и красив, но, кроме голубых глаз и светлых волос, ничем больше не похож на отца и брата. Совсем другой, и взгляд другой, наверное, похож на маму.

— Медея, рад вас видеть, — приветствует Ренат.

— Здравствуйте, — мы подходим к ним, проявляя вежливость.

Он представляет меня своему сыну, и мы пожимаем друг другу руки. Отпустив мою ладонь, мужчина переводит своё внимание на Эмми.

— Все хорошо? — обращается к ней. — Ты решила вопрос с гостевым домом?

— Нет, я сейчас попрошу кого-нибудь из мужчин, чтобы помогли открыть дверь, — отвечает, стесняясь.

— А я не мужчина? — широко улыбается. — Почему меня не попросишь?

— Нет, что вы. Просто, вы, наверное, заняты, зачем я буду вас тревожить, — еле выговаривает, смущаясь пуще прежнего.

Застываю на её растерянном, но до боли нежном, взгляде и не могу оторваться. Такая милая, непосредственная, невероятная. Будь я мужчиной, влюбилась бы в неё бесповоротно.

— Пап, сколько раз я уже говорил ей не обращаться ко мне на «вы»? — смеясь, Осман оборачивается к отцу.

— При мне, раз десять точно, — Ренат подхватывает веселое настроение сына.

— Простите, то есть, прости, — натягивает дрожащую улыбку Эмми.

— Так, ладно, пошлите разберёмся с этой дверью! — мужчина обращается к нам, но я решаю оставить их двоих.

— Вы идите, а я, если позволите, хотела бы поздороваться с мамой.

Бросив на меня испуганный взгляд, сестра уходит следом за Османом, а Ренат Янович вызывается провести меня до мамы.

— Чем вы занимаетесь, Медея? Учитесь? Работаете?

— Учиться закончила, сейчас работаю. Если, честно, ничего интересного.

Еле сдерживаю улыбку от своей сладкой лжи. Мне приносит удовольствие такая игра, двойная жизнь. Приятно осознавать, что есть в моей жизни тайны, которые непостижимы для многих.

— Люди ко всему привыкают. И к хорошему, и к плохому, и к скучному тоже. Но вы, — смотрит на меня взглядом полной уверенности, — Вы, девушка, никогда не смиритесь с неинтересной работой и плохой жизнью.

Его психоанализ раздражает и нервирует. Ненавижу чувство, когда в мое личное пространство пытается вторгнуться чужой человек.

— На чем основан ваш вывод? Я полностью удовлетворена своей жизнью, — бросаю холодно, стараясь оградиться от него.

— Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Примерно столько я знаком с вашими родителями, — добро улыбается, игнорируя мой настрой. — И как никто другой знаю, что вы за человек, и на что способны.

— Все дети работников поддаются вашему психологическому анализу? — скрестив руки, останавливаюсь на пороге и смотрю в упор ему в глаза.

От него разит Роландом. Я будто стою с его точной копией, только на два десятка лет старше. Не только внешность у них идентична, но и энергетика, и взгляд, что пронзает ножами кожу. Не могу избавиться от ощущения, что этот человек и в самом деле знает меня; сканирует без труда, догадываясь, о чем я думаю.

— Только исключительные личности!

Прищурившись и нахмурив брови, пытаюсь найти в его глазах ответы на возникшие вопросы, но нас прерывает подошедшая мама. Она выглядит бледно и взвинчено. Заметно, что спешила прекратить наш диалог с мужчиной.

— Доченька, когда ты приехала? — с трудом улыбается, переводя взгляд с Рената на меня. — Здравствуй, — обнимает, и я слышу, как сильно бьется её сердце.

— Я пойду, — раздаётся голос мужчины со стороны. — Рад был встрече, Медея.

Мама отстраняется от меня, а я вежливо киваю ему в ответ.