Вечер проходит отлично. Никто не лезет в душу и не пытается узнать больше, чем я позволяю узнать. А танцы, алкоголь и новые знакомства делают своё дело и затмевают разум, растворяя меня в дымке тумана. Вальяжно сидя на диване, закуриваю очередную сигарету — сбилась, какую по счету. Все кажется прежним. Таким, каким было до встречи с Роландом и братством — бездумным и, по-своему, легким. А сейчас, сейчас все стало другим, и я чувствую, что сама стала другой. Что-то внутри вновь переломилось, но теперь я не знаю, куда себя девать.

Сквозь легкий дым, замечаю стоящего неподалёку Роланда, тяжёлый взгляд которого сжирает меня без остатка. Внутри все сжимается. Слышу стук собственного сердца, будь оно проклято. Он жестом показывает, чтобы я вышла, а после разворачивается и уходит. Посмотрев на маленький остаток сигареты между пальцев, вспоминаю наш разговор в машине, касаемо моего курения, тушу его и закуриваю новую, чтобы разозлить его. Давно я не испытывала острых ощущений.

Выхожу из клуба и не успеваю среагировать, как со стороны меня хватает Роланд и ведёт на парковку, сжимая, что есть сил мою руку. Хочу сказать, что больно, но пытаюсь убедить и его, и себя, что сильнее.

Мы проходим на парковку, и только там он отпускает меня, отшвырнув к двери своей машины.

— Что я тебе говорил насчёт этого? — глазами указывает на сигарету, за которую я ухватилась мертвой хваткой.

— Ты ведь знаешь, что мне плевать. Я буду продолжать делать то, что делала, — отвечаю уверенно, наслаждаясь его злостью.

Сжимая челюсть, подходит вплотную и впивается одной рукой мне в шею, притягивая мое лицо к себе, а второй отбирает сигарету. Смотрит в глаза, пронзая кинжалами, а я не могу оторваться, в ожидании его слов и действий. Учащается дыхание, пока он с мучительной медленностью тянется к уху, заставляя все тело неметь в его руках.

— Ну, а ты знаешь, что я всегда держу слово, — шепчет на ухо.

Его шёпот, вне зависимости от слов, всегда вызывает мурашки по телу и кружит голову. Но сейчас, я не успеваю насладиться дурманом. Все тело окутывается болью, как только Роланд резким движением тушит сигарету меж моих грудей. С уст вырывается стон от адской боли, и я с ужасом смотрю ему в глаза.

— В следующий раз потушу на языке, — уже не скрывая отвращение, цедит сквозь зубы и, отойдя от меня, выкидывает потушенный окурок в сторону.

Чувствую, как глаза наполняются слезами, и в бешенстве бросаюсь на него. Никто и никогда не позволял себе так вести со мной. Но он позволяет. А я позволяю ему. И это сводит меня с ума.

— Ты больной придурок! — кричу, еле сдерживая слезы.

— Я предупреждал, — отвечает сухим тоном, поймав руку, которой я пыталась дать пощечину.

Меня распирает от злости, смотрю на него, стиснув зубы, и хочу искромсать. Пытаюсь вырваться из его цепи, но он лишь усиливает хватку, вновь прижимая к машине.

— И это будет происходит до тех пор, пока ты не научишься слушать меня! — цедит, продолжая смотреть с отвращением. — Если ты привыкла к парням, что подбирают мусор с дороги и довольствуются им, то со мной тебя ждёт разочарование.

— То есть, по-твоему, я мусор? — усмехаюсь, стараясь скрыть то, что его слова неприятно прожигают в груди.

— По-моему? — ухмыляется он. — Нет, милая, по-твоему.

— Я себе цену знаю! — вскинув подбородок, смотрю прямо в глаза. — И если…

— Получается, — перебивает меня, схватив за лицо. — Твой уровень — это бесхребетные богатые мальчишки, сигареты, алкоголь и клубы? И ты говоришь, что мусором тебя считаю я?

— Это не определяет меня ни как человека, ни как женщину!

— Нет, именно это тебя и определяет! Ты позиционируешь себя, как сильный человек, однако, когда тебя выбросили, ты так и осталась лежать на дороге. И сейчас убеждаешь себя, что знаешь себе цену, только исходя из того, что по этой дороге ездят исключительно дорогие автомобили.

— Тебе не плевать, Роланд? — и вроде хочется влепить ему пару пощёчин, но я нахожу смысл в его словах и сдаюсь в этом споре. — Не легче ли перестать общаться? Зачем тратить столько сил на мусор?

— Я разговариваю сейчас с тобой ни как с женщиной, с которой сплю, а как с членом братства.

Вспоминаю историю с Крис, которую он не бросил, даже когда от неё отвернулся Демид, а следом и сегодняшнюю историю о его матери. Все эмоции, заглушенные этим вечером, вновь вырываются наружу. Вся боль, смятение и злость сплетаются в один ком и начинают душить. Отчаянно тянусь к его губам и впиваюсь в них поцелуем, в надежде, что он, как и всегда, развеет все чувства по ветру.

Не замечаю, как на мне рвётся шелковая блузка, и как я оказываюсь на заднем сидении его автомобиля. Все происходит за мгновение, и ураган эмоций захлестывает с головой.