С трудом дочитала этот кусок яда. Дрожащими руками протянула записку обратно Демиду, смотря на него потерянными глазами.

— Скажи, что он это просто придумал, чтобы заставить меня улететь? — голос дрожал, на глазах снова наступали слёзы. — Демид, пожалуйста, — сглатывала раз за разом нарастающий ком, мешающий говорить.

— Увы, — произнес с болью в глазах и в голосе.

— Нет, — как сумасшедшая качала головой. — Я ведь никогда нас не прощу за это, он понимает это? — сорвалась на крик.

Отошла от парня, стала глазами искать Ханукаева младшего, была уверена, что он там — не могло быть иначе. Ведь, если моя жизнь — это ад, Роланд в ней — сатана.

— Ты!!! — закричала, разрыдавшись. — Ты убил мою сестру! Лишил меня всего, будь ты проклят! — задыхалась, захлебываясь в слезах.

Ко мне подбежал Демид, следом родители. Они пытались успокоить, но было бесполезно.

— Стоила твоя Ариана жизни моей сестры? — Демид пытался взять на руки, но я упала на колени и отбивалась от него в истерике, продолжая кричать, что есть сил. — Что ты прикажешь мне делать с этой треклятой правдой? Что мне делать, бл*ть, я тебя спрашиваю? Как жить дальше с мыслью, что сестра умерла потому, что я связалась с самим дьяволом? Ты ужас, Роланд, настоящий хаос!

Я лишилась сил, голоса, слез. Когда казалось, что больнее быть не может, мне доказали обратное.

Меня с трудом привели в чувства и усадили в машину, но это не значило, что во мне потушили ярость и ненависть к этому человеку, к самой себе. Я продолжала тихо рыдать, свернувшись в клубок, проклиная себя, проклиная ту страсть, которая связала меня с Роландом, проклиная каждую проведенную с ним ночь.

Мысль, что это цепочка, сотканная из грязи и похоти, привела к смерти Эмми, сводила с ума. Ломало на части, безжалостно вырывая из меня все органы жизни.

— Доченька, — в сознание врывается голос мамы. Отбросив мысли, перевожу взгляд на неё. — Нам пора на посадку.

Молча встаю, обвожу взглядом аэропорт, и, закрыв глаза, прощаюсь с ним, с городом, с страной, с прошлой жизнью. Теперь я вступаю в бездну, не представляя, как буду существовать дальше.

Оказавшись у иллюминатора, смотрю в небо. Оно такое чистое, красивое, будто не его разрывало столько дней подряд молниями и грозами.

— Разве это справедливо? — вслух задаю самой себе вопрос. — Кто-то, как земля, долго отходит от дождливых дней, а кто-то, как небо, забывает обо всем на следующий день?

— Ты с кем, родная? — спрашивает мама.

— С собой, — перевожу взгляд на неё. — Почему кому-то приходится бросать все, бежать, сломя голову, чтобы выжить, а кто-то продолжает спокойно проживать свою жизнь, наслаждаясь любимой женщиной, которая стоила чужих жизней?

— Если ты думаешь, что ему сейчас легче, ты ошибаешься, — с сожалением отвечает мама. зшчюуг — Он потерял не меньше.

— Что он потерял, мам? — на глазах снова наступают слезы от обиды. — Ничего! Всё осталось при нем!

— Он потерял тебя, — протянув руку к моему лицу, вытирает скатившиеся слезы.

— Больно я нужна ему, — отворачиваюсь, нервно скрипя зубами, вспоминая, кто виноват во всем случившемся.

У мамы происходит заминка, она замолкает, хотя чувствую, что хочет сказать что-то ещё. Краем уха слышу, что папа поддерживает её, говоря, что пора.

— Нужна, — развернув мое лицо к себе, смотрит на меня с растерянностью, с болью, с любовью. — Нужна, потому что ты и есть Ариана.

Конец первой части.

Видели ли вы смерть? Встречались с ней с глазу на глаз? Я — да! Я смотрела, как она уносит жизнь родных мне людей. Наблюдала за её не щадящей жестокостью. Только при нашей с ней встрече я ощутила свою беспомощность; осознала всю человеческую ничтожность. Если мы не способны уберечь и спасти то, что так дорого нам, то на что мы вообще способны?

И теперь, когда внутри все разбилось на мелкие атомы, расщепив сердце и разум до полного исчезновения, сквозь тьму, в душу пробрался свет, озаривший жизнь смыслом. И я готова на все, лишь бы не потерять его.

— Четыре года спустя —

POV Медея

— Отличное получилось фото, — Рейн удовлетворенно разглядывает обложку журнала, пока такси мчится по шоссе в сторону ресторана.