Дом был немаленький! Многоуровневая белоснежная постройка, целиком состоящая из металла, пластика и стекла была вполне пригодна для жилья, но уюта в ней не было. Впрочем, слово «уют» давно вышло из обращения. Теперь люди жили по-новому. Главное

– чистота, причём не только жилища, но и генофонда. Ну откуда таким людям знать, что такое уют? Цветы, книги, изящные торшеры, статуэтки и вазы? Отныне все эти предметы назывались источниками грязи. Эх, не в том веке я родилась, не в том.

Вместо телевизоров - яркие голографические изображения, возникающие в любом удобном для человека месте. Впрочем, в этом тоже были свои плюсы.

У нас дома было куда всё проще: обустройство в стиле начала двадцать первого века, и мне ещё предстояло привыкнуть к той холодной роскоши, в которою я окунулась.

– Поначалу будет всё не так, а потом привыкнешь, - сообщил Максим, заметив мой потерянный вид.
– Такие, как мы, хуже адаптируются к новшествам. Но такова наша судьба. Радует лишь одно - ваши с Кириллом дети будут лишены чувства дискомфорта, страха перед неизвестностью. Им не будут ведомы раздражительность, сумасбродство, нелепые поступки.

– То есть они перестанут быть человечными, - понизив голос, вздохнула я, и печально посмотрела на Макса.

Он неопределённо повёл плечами и уселся в кресло, чтобы посмотреть очередное обращение правительства к народу. Я прислушалась. Как всегда, нам обещали светлое будущее, победу над вирусом зла, и распространение улучшенной версии человечества по всей земле.

К нам присоединился Кирилл.

– Ниши дети будут жить в лучшем мире, чем мы, - заметил он.

– А мне кажется, - возразила я, - что нет ничего ужаснее, чем освоение новых территорий, на которых свирепствовали катаклизмы, войны и болезни.

– Каждому поколению свой крест, - философски отозвался Макс.
– Мы не сможем продолжать жить в изоляции от всего мира. Рано, или поздно, заслон падет, и мы окажемся один-на-один с новым миром.

Маргарита Станиславовна принесла вкусно сгенерированную еду. Вся семья собралась за столом. Мы поели, а заодно неплохо поболтали.

Родители Кирилла раньше казались мне чопорными снобами, но сейчас я изменила своё мнение о них. Маргарита Станиславовна - улыбчивая, приветливая, слегка полноватая женщина лет сорока пяти. Было видно, что она очень следит за собой. Интеллигентка до мозга костей.

Григорий Валерьянович - подтянутый и высокий, с квадратными очками на переносице. Некогда чёрные волосы подёрнулись инеем седины. Любая одежда, которую бы он не надел, сидела на нём с особым шиком, будь то строгий костюм, или свитер с простыми штанами.

Именно в этот вечер я перестала воспринимать родителей Кирилла как извергов -тиранов, обрекших младшего сына на тяжёлую жизнь обычно рождённого ради призрачного эксперимента, а как очень хороших и добрых людей, верящих в то, что матушка-природа сможет сама спасти человечество, без вмешательства науки. Но, если честно, то было очень странно слушать такие суждения их уст профессора в области генетических мутаций и ведущего врача-гинеколога.

В какой-то момент я до конца осознала, что только Кирилл является искусственником, а остальные - такие же, как я - обычно рождённые. Его родители появились на свет до апокалипсиса, так что смогли многое рассказать о прежнем мире. Мы с Максом были эмоциональными слушателями, а вот Кирилл лишь сдержанно улыбался и иногда кивал. Подумалось, что он больше похож на робота. А после пришла в голову устрашающая мысль, что наши с ним дети будут такими же, как он...

За разговорами день сменился ночью и мой муж, взяв меня за руку, повёл в спальню. Ну, наконец-то! Дождалась! Я уже изучила тему секса с помощью всех доступных источников информации и теперь с нетерпением ожидала, когда мой возлюбленный начнёт страстно срывать с меня одежду, покрывая тело горячими поцелуями. Аж дух перехватило!

Бегущая лестница подняла нас на третий уровень. Мы прошли по коридору. Одни из многочисленных стеклянных дверей разъехались, впустив нас в помещение, которое я с трудом назвала бы спальней. У нас дома спальня была по моде прошлых лет, и там было красиво: стояли кресла, горел камин, росли цветы, висели шторы. Здесь же ни о каком тепле и уюте речи не было. Любовь в этом доме к белому цвету меня уже достала до колик в печени! Всё, что не стеклянное, то обязательно белое! Тьфу ты!

Двери позади нас закрылись, и я ощутила себя рыбкой в аквариуме: во всю противоположную стену, выходящую на улицу, - окно от пола до потолка, двери в коридор стеклянные, да ещё и потолок прозрачный, чтобы звёзды видеть! Захотелось выругаться, как это делали люди в прежние времена, но пришлось сдержаться. Надо полюбить эту обстановку. Только как заниматься сексом, когда всё вокруг видно? Мимо окон летали аэромобили, над потолком завис какой-то дрон, а по коридору прошёлся Макс: видимо, его комната была дальше нашей.

– А нельзя ли уединиться?
– не выдержала я, шумно выдохнув.
– Мы всем видны!

– Разве нам есть что скрывать?
– ошарашил своим ответом Кирилл.

Да уж... Повезло с мужем... Чувство недовольства вспыхнуло, но тут же затуманилось и на смену ему пришла эйфория и смирение. Видимо, капсулы принялись подавлять мой бунт. Ну что ж, вовремя! А то характер у меня вспыльчивый!

Я огляделась. Придётся первую брачную ночь скоротать наедине со всеми. Жена не должна перечить мужу, и если ему так угодно, то это должно быть угодно и мне. Чёрт! Откуда такие дурацкие мысли? В жизни бы не согласилась с идиотской затеей заняться сексом на глазах у всего города и родни мужа. Но капсула продолжала подавлять мой норов, веля покорно раздеться и лечь.