То и дело, поглядывая исподтишка на Лену, Макс готов был сорваться с места и обнять её, но вовремя останавливался. Их глаза то и дело встречались и взгляды были куда красноречивее слов. Парень ощущал любовь Лены и задыхался от собственных чувств к ней. Думая о ней, видя её, он испытывал приятную внутреннюю дрожь, будто сотни маленьких лапок щекотали его душу. Это было настолько приятно, что он мог поклясться, что является самым счастливым человеком на земле! И это после того, как его родину разгромили, родителей сослали в научные лаборатории, а брата убили. Вспоминая это, Максим испытывал скорбь и угрызения совести, но мысли о Лене тут же придавали его жизни яркий окрас, и вносили смысл в существование.

С того дня как прибыл Джеймс Фрейзер, всем пленным было разрешено свободно передвигаться по местности. Но перед этим Фрейзер попросил никого не уходить за пределы охраняемого объекта. Большинство из беглецов прониклись доверием к нему и внимали каждому его слову, не смея ослушаться.

– В джунглях небезопасно, - заявил он всё тем же тихим ровным голосом, от которого Лене становилось не по себе.
– Поэтому придвигаться по тропическому лесу стоит группами. Насколько я понял, пассажиры поезда разбежались в разные стороны: одна группа ушла на запад, другая на восток. Так и нам придётся разделиться, чтобы отыскать всех людей. Мы должны помочь им обрести новый дом и начать новую жизнь. Я провёл замеры радиоактивного фона и вынужден признать, что он очень завышен. Мы не сможем обосновать колонию на основе существующего ангара. Надо покинуть зону отчуждения.

– Но разве не вы являетесь начальником охраняемого объекта номер восемьсот девяносто два?
– саркастично выкрикнул из толпы бывший начальник охраны, сверля ненавидящим взглядом Фрейзера. С момента их противостояния прошло несколько дней, и бывший начальник охраны явно был недоволен новым руководством и своим смещением с должности. Чувствовалось, что назревает бунт.
– Господин Фрейзер, как же вы собираетесь охранять объект, покинув его?

Дыра в капюшоне развернулась в сторону говорившего. Максу даже показалось, что внутри плаща не человек, а призрак, настолько он был скрытен. Голос специально тихий, с хрипотцой, будто изменённый. Видимо, этому человеку было, что утаивать от посторонних.

– Если вы имеете что-то против моего правления, то можете обратиться в центральный штаб с жалобой, - последовал холодный ответ без эмоций.
– Тогда вам назначат другого начальника. Но это не изменит того, что в ближайшее время я возглавлю поисковый отряд и уйду отсюда. С охраной атомной станции вы и без меня хорошо справляетесь, а я нужен людям, которые могут погибнуть в здешних джунглях. Моя задача - вернуть их на станцию, или организовать колонию свободных поселенцев вне зоны отчуждения. Исходя из сложившихся личностных отношений, я не буду настаивать на том, чтобы вы пошли с нами, а попрошу остаться и, как прежде, возглавить охрану станции.

Бывший начальник охраны довольно заулыбался. Видимо, ему совсем не нравилось быть в подчинении у этого странного человека, который, казалось, явился из другого мира. Весь какой-то правильный, заботящийся о пленных. Сдались они ему! Неужели неясно, что рано или поздно его миролюбивую колонию растерзают? Ну не станут в центральном штабе заботиться о поселенцах, когда научному миру так не хватает подопытных! Их всех надо исследовать, ведь для этого их и везли поездом, следовавшим в отдалённые территории, кишащие заразой. Явно, хотели посмотреть, насколько велик процент выживаемости генномодифицированных и обычно рождённых людей.

Максим испытывал слишком противоречивые чувства к новому начальнику. Вроде как Джеймс Фрейзер внушал доверие и рассуждал правильно, строя глобальные планы, в которых проглядывало светлое будущее. Но в то же время Максу казалось, что не может быть всё так просто. Их везли сюда под усиленной охраной, в распределителе было много народа, поэтому с трудом верилось в то, что всех пленников решили отпустить на вольные хлеба, отказавшись от идеи, ради которой варвары разгромили Россию.

Казалось, что Фрейзер прибыл с какой-то тайной миссией, для выполнения которой ему необходимы были союзники. Он и не скрывал своего дружелюбия к пленникам, показывая всем своим видом, насколько заинтересован в хороших отношениях с ними. Даже на своих подчинённых наорал и запретил девчонок трогать. Что -то подозрительное было в этом Фрейзере. Он, как инородный элемент, слишком выделялся из массы охранников и конвоиров.

Прислушиваясь к разговорам, которые отныне не прекращались в лазарете, Макс делал свои выводы: почти все переметнулись на сторону Фрейзера. Отныне не стоило рассчитывать на поддержку друзей. Каждый из них, как зачарованный, мечтал о новой колонии, где будет спокойная жизнь, как прежде в России.

– Не будет так, - пытался Макс образумить друзей.
– Неужели неясно, что Фрейзеру не дадут воплотить в жизнь его намерения. Если он действительно хочет помочь нам, то хорошо. А если нет? Вы только представьте, что будет, если мы доверимся этому человеку!

Максим очень переживал на этот счёт. Чрезмерно заманчиво и многообещающе звучало предложение Фрейзера, оттого оно и казалось неестественным и противоречивым.

Единственным желанием Максима было убежать как можно дальше от ангара. Уж слишком много отрицательных воспоминаний хранили эти стены.

Все раненные уже поправились и не нуждались в сыворотке, но всё же для профилактики раз в сутки всем, находящимся на станции, вводили её, чтобы вытравить радиацию. Впрочем, к инъекциям было не привыкать: в поезде тоже их делали каждый день.