Услышав меня, Ксюша звонко рассмеялась и махнула рукой.

– Всего лишь нервы! Всё это ерунда, пройдёт!

– Когда?
– насупилась я, сверля её взглядом.

– Примерно через восемь месяцев, - её губы в улыбке растянулись от правого до левого уха.

– Да ну!
– недоверчиво протянула я.
– Не может быть!

– Вот тебе и «не может быть», - передразнила Ксюша и показала мне язык.
– Гормоны бушуют, оттого и чрезмерно эмоциональная реакция на всё.

– Ну...
– протянула я, осознавая её правоту.
– Если так пойдёт дальше, то я со всеми переругаюсь.

– Мы будем делать скидку на беременность, - пообещал Алекс. Он наконец-то расстался со своей пожёванной зубочисткой, забросив её в дальний угол, и теперь сложил руки на животе, прикрыл глаза, будто собирался спать.

– Мне не нужны поблажки, - заявила я, снова заводясь.
– Этого ещё не хватает! Беременность не должна изменить мой характер.

Борис развернулся спиной к окну и остался стоять, только теперь смотрел не вдаль, а на меня.

– Если так, то старайся сдерживаться, - он развёл руками.
– Впрочем, я согласен с Алексеем, что нам необходимо помнить о твоём положении и стараться.

– Хватит!
– прервала я его чрезмерно резко и, поймав себя на этом, добавила уже намного спокойнее: - Я не хочу выделяться из общества.

– Тогда и не выделяйся!
– заявил Борис, наконец-то отходя от окна и садясь на свободный матрац. Тут же перешёл на другую тему: - Торговый центр ниже окружающих домов, поэтому слишком далеко не видно, что творится. Но пейзаж за окном довольно удручающий: высотные дома, увитые зеленью. Джунгли разгулялись не на шутку, отвоевав себе всё, что можно. Деревья исполинские, а листья плюща, обвивающего всё вокруг, больше моей ладони! Боюсь, что природа решила выжить своё человеческое дитя, передав жизнь в лапы зверей и в объятия растений. Человеку сложно бороться с такой конкуренцией. Пока вокруг бушует радиация и вирус зла, человечество обречено на вымирание. И никакие проекты по восстановлению жизни на земле не способны перезапустить программу вымирания.

От его слов мне стало не по себе. Уж больно пессимистично.

– Может, не всё так плохо, как ты описал?
– попыталась я подбодрить себя и окружающих.

– Действительно, всё не настолько плохо, а намного хуже, - хмуро заявил он, будто стараясь запугать.

– Ты специально вселяешь в нас панику?
– скрипнув зубами, осведомилась я.

Борис удивлённо посмотрел на меня, будто не понимая, почему я так решила.

– Ничего я не вселяю, - заметил он довольно беззаботным тоном, из-за чего стало понятно, что его слова о «намного хуже» стоит возвести в десятую степень, чтобы осознать масштаб катастрофы.

– А почему ты думаешь, что нам стоит бояться радиации?
– откликнулась Таня, переключив внимание Бориса на себя.
– Возможно, радиационный фон повышен только возле аварийной атомной станции, а в других регионах всё хорошо и спокойно. Вдруг в этом городе нет радиации?

Борис покачал головой.

– Было бы хорошо, если так, - в его словах засквозило сомнение.
– Только мне думается, что реакторы взорвались везде, где только были. Вся земля - большая зона отчуждения. Невозможно обеспечить нормальную работу атомной станции, когда тебя поражает вирус. Слишком мало людей осталось в своём уме, чтобы удержать разбушевавшийся атом. Я уверен, что радиация вырвалась наружу. Иначе чем объяснить то, что везде либо выжженная пустыня, либо дикие заросли гигантских размеров?

Наши разговоры прервал стук в дверь и тут же раздался голос:

– Пойдёмте есть!
– Мы вышли из своего убежища навстречу незнакомому мужчине. Он приветливо заулыбался и добавил: - Я провожу вас в столовую.

Мужчина провёл нас обратно в стеклянный зал, видимо, опасаясь, что мы заблудимся. Впрочем, на улице стемнело и брести нам пришлось в кромешной тьме, потревоженной жидким светом фонарика.

Стеклянный зал предстал пред нами в новом свете в полном смысле этого слова: свет снаружи отсутствовал и внутри зажгли свечи. Большое помещение, уставленное круглыми столиками, было заполнено людьми. При нашем появлении раздались приветственные возгласы и даже аплодисменты. Было видно, что нам рады. К тому же, наверняка, весть о том, что мы вызвали помощь, добавляла всем оптимизма.

Михаил пригласил нас за большой овальный стол. Здесь собрались многие из тех, с кем нам довелось познакомиться в первые же минуты своего пребывания в торговом центре. Разговоры свелись к тому, о чём говорили прежде, так что я пропустила всё мимо ушей, не желая участвовать в перемалывании одного и того же.

Ужин прошёл в дружественной обстановке. Никто не поднимал тему заражённых людей из подвалов и разгула радиации. Мы ели так, словно ничего не случилось. Будто мы не в заброшенном и жутком городе, а на пикнике в изолированной от всего мира России.

Ели мясо, запечённое на углях, запивали холодной водой. Ужин не слишком изысканный, но душевная атмосфера стала прекрасной приправой к незатейливому блюду. Мы прониклись добрыми чувствами к окружающим, ведущим себя крайне миролюбиво и беззаботно, словно все проблемы остались далеко в прошлом. Для наших новых друзей прибытие Фрейзера было избавлением от невзгод, поэтому они радовались, как дети. Действительно, если Фрейзер обеспечит всех сывороткой, то ни о чём другом волноваться не придётся. Можно будет покинуть город, кишащий инфицированными, и основать свободную колонию. Наверное, мне тоже стоит отмахнуться от всех проблем и наслаждаться жизнью, которую нам уготовила судьба, ведь другой жизни просто не будет.