— Итак, коллеги, — официальным тоном произнесла Тамара Александровна, — сегодня мы вынуждены собраться на срочное совещание, чтобы обсудить ряд острых вопросов, о которых нам сообщит Жюстина Викторовна. Надеюсь, это не займёт много времени.

Тамара Александровна уступила место во главе стола мадам МакГрайв.

— Добрый день, уважаемые профессора, — начала Жюстина Викторовна. На слове «профессора» кто-то не то хмыкнул, не то фыркнул. — Итак, Комитет поручил мне обсудить с вами некоторые обстоятельства. Во-первых, Ассоциация «Жива» снова пытается протолкнуть так называемый «закон о защите детей от произвола родителей». Как вы понимаете, шум вокруг закона связан с одной из студенток — Моникой Джелато. Дамы из Ассоциации хотят заручиться поддержкой преподавателей и родителей гимназистов.

Жюстина Викторовна сделала паузу, ожидая реакции.

— Моника — это ведь девочка, похожая на куколку? — спросила Изольда Петровна Москвина-Котова.

— Да, с музыкального факультета, — отозвалась Тамара Александровна. — Сложный случай.

— Ещё какой, — усмехнулся Лёва. — Миллионы просмотров — это вам не глухота Бетховена.

— Вы сами-то поняли, что сказали? — спросила Тяпкина-старшая под смешок своей дочери.

— А что по этому поводу думает Родительский комитет? — громко спросил Грибницкий.

— Комитет против, — ответила Жюстина Викторовна. — Единогласно. За жизнь и здоровье ребёнка до восемнадцати лет отвечают родители, соответственно, нельзя им запрещать обращаться к врачам. Пластические операции — это личное дело каждого родителя и ребёнка.

— Поддерживаю, — произнёс Мозгов, листая планшет под столом.

— Кто ещё поддерживает право родителей резать своих детей? — громко спросила Тяпкина-старшая.

Все взгляды обратились на неё.

— Из-за славы и денег они кладут ребятишек под нож, выставляют их напоказ, как в публичных домах, — выпалила Калерия Марковна.

— Ну и что? — спросил Лёва. — Это их право.

— Продавать детей? — Тяпкина-старшая даже вскочила. — Ну, знаете…

— Послушайте, не перегибайте. — Мозгов оторвался от экрана планшета. — Никто не говорит о продаже…

— А что же это, если не самая гнусная торговля? Фотосессии, съёмки всякие. А гонорары кто получает? Не родители? — не сдавалась Тяпкина-старшая. Тяпкина-младшая прикрыла глаза ладонью.

— Послушайте, давайте будем обсуждать не морально-этическую сторону, — громко сказала Москвина-Котова, — а суть вопроса.

— И в чём, по-вашему, суть? — с вызовом спросила Тяпкина-старшая. Её дочь сквозь зубы прошипела что-то вроде «сядь уже».

— В навязывании людям правил. Нет, подождите, дайте мне сказать, — Москвина-Котова даже подняла ладонь, звякнув множеством браслетов. — Этим, с позволения сказать, дамам из Ассоциации просто не нравится, что есть люди, живущие не так, как они. Вот и всё. Они стремятся переделать мир под себя, ломая других, и прикрываются какими-то якобы благими намерениями. Каждый волен делать с собой всё, что сочтёт нужным. Я против поддержки законопроекта.

— Аплодисменты, — сказал Лёва.

— Но… — подала голос Калерия Марковна.

— Давайте голосовать, — перебил её Лёва.

— Вы всё равно ничего не добьётесь, — тихо обратилась к Тяпкиной-старшей Тамара Александровна. Затем, уже громко, произнесла: — Голосуем. Кто за то, чтобы поддержать инициативу Ассоциации «Жива»?

Руки подняли Тяпкина-старшая, Грибницкий, Третьякова и две бледные учительницы младших курсов.

— Кто против? — спросила Михайловская.

Руки подняли почти все присутствовавшие. Истомин, Федотов и Мозг воздержались.

— Спасибо, я подсчитала, — сказала Жюстина Викторовна, записывая результаты голосования. — Далее. Эко-амазонки из движения «Экама»…

— О нет, — закатил глаза Лёва.

— Союз бездетных матерей, — пробормотала Тяпкина-младшая.

— Вот, даже женщины их не любят, — ухмыльнулся Мозгов, Тяпка Маленькая кокетливо улыбнулась.

— К порядку, — звучно произнесла Тамара Александровна.

— Итак, — продолжала МакГрайв, — их штаб уведомил нас о готовящемся пикете возле Гимназии. Они уже отправили запрос на разрешение в мэрию.

— Вряд ли им что-то перепадёт, — сказал Лёва, закидывая руки за голову. — Обе дочки мэра учились здесь, это все знают.

— А чего они требуют? — спросила Третьякова.

— Ликвидации бассейна и пруда.

Повисла пауза.

— Апрель Вениаминович, что скажете? — обратилась Третьякова к Федотову.

— Ну… — протянул Федотов, краснея, как всегда, когда ему нужно было выступить на публике. Пауза затянулась, стало тихо. Все смотрели на Федотова, отчего он ещё больше растерялся.