– Послушники тоже могут терять Поток, в том числе и хронически, – заметила я.

– Долго не могут. Умирают в конце концов, – ответил он.

– Если только кто-нибудь не поможет.

Я встала на скользкую дорожку. Обсуждать с Одьеном Ригардом проблемы хранителей и палачей была не самая лучшая идея.

– Помощь палачей карается смертной казнью.

– Скажите это тем, кто покупает Поток и Истоки на черном рынке.

– Хочешь обсудить проблему существования черного рынка? – он улыбнулся.

– Наверное, не стоит.

– И я так думаю. Лучше, выпей чай, – предложил Одьен.

– Спасибо, – кивнула я.

Протянув мне кружку, Одьен вернулся в кресло и продолжил трапезу.

– Думаю, в следующий раз следует попросить маму сварить овсяную кашу. Ты любишь овсянку?

– Вы собрались меня подкармливать на работе? – наконец, не выдержала я.

– Ну, от другого вида помощи ты отказалась. Придется кормить тебя едой, – он засмеялся. – Одному обедать все равно скучно, а вдвоем веселее.

– Дайте угадаю? Отказ не принимается, не так ли? Все те же условия в обмен на то, что вы хотите?

– Именно, – кивнул Одьен.

– Вы в своем уме? Решили поиграть в добродетель? Я не стану есть вашу овсянку! И плевать мне, кто ее приготовил!

– Станешь, – услышала я в ответ.

– С меня довольно! – выпалила я и поднялась с кресла, ставя кружку с чаем на столик. – Хотите сдать меня? Что ж, вперед!!! Я найду способ отмазаться, но потом…

– Что потом, Алексис? Придешь поквитаться со мной?

– Я не верю в жалость, доктор Ригард. Вы покрываете меня, потому что вам это выгодно. Думаю, вы так же, как и я, не хотите видеть архиереев из службы контроля в этом городе и в своей больничке. Почему? Я найду ответ на этот вопрос. До того, как вы меня сдадите, или после. Вам все понятно?

– Понятней некуда, – хмыкнул он.

Я вернулась в ординаторскую и уселась за свой стол. Как же я разозлилась! Какова наглость шантажировать меня и пытаться накормить стряпней его мамаши прямо на работе! Какого черта? Наварро, который был в ординаторской, покосился на меня, но ничего не сказал. Спустя минут пять в помещение влетел Одьен.

– Остальные еще на операциях? – он бегал взглядом от меня к Наварро и обратно.

– Да, – кивнула я.

– Наварро, ты со мной.

– Куда? – не понял он.

– В приемник. Там тяжелый, нужна помощь.

– Ладно, – вздохнул несчастный Наварро и поплелся следом за Одьеном.

Я осталась одна. Только что меня пробросили, кстати, позвав в помощники пожилого Наварро, а не меня. Интересно, что дальше? Одьен исключит меня из плана операций? Запретит мне вести пациентов? Уволит?

Я подперла голову рукой и начала сверять листы назначений. Уже практически закончила, когда услышала ругань в коридоре.

– Вам сюда нельзя! Здесь режимное отделение!

– Где моя жена?!

Голос был звучным, низким и, кажется, довольно резким. Значит, объявился герой нашего романа. То есть, романа Софи. Встретиться с этим чмом лицом к лицу для меня было делом принципа. Вздернув подбородок, я вышла из ординаторской и остановилась.

По отделению в верхней одежде расхаживал мужчина. Именно он и искал свою жену. Странно только, что синяков на гладко выбритом лице было не видать… Да, и на райота не похож… Скорее, послушник…

Я пошла навстречу незнакомцу.

– Какого хрена здесь происходит?! – послышался бас за моей спиной.

Я обернулась и увидела второго мужчину, ввалившегося в отделение. Его темно-синие волосы обрамляли отечное лицо с синяками вокруг глаз… Райот!

«Только не это…» – промелькнуло где-то в подсознании.

– Софи! – орал первый. – Софи, где ты?

Из палаты выглянула виновница собрания и, заметив гостя, кинулась к нему.

– Куда?! Сука! Иди сюда!!! – райот, то есть законный супруг, сбил меня плечом и бросился в их сторону.

Софи, увидев его, побледнела и прижалась к стене.

– Иди сюда, ублюдок!!! – прокричал послушник напротив. – Давай! Иди!

– Ты…

Они схлестнулись посреди коридора. Здоровый сбитый послушник и избитый Одьеном райот.

– На помощь!!! – закричала я во все горло.

Софи начала отходить в сторону, как вдруг что-то ударилось о стену рядом с ней. Стойка от капельниц застряла в бетоне между головой Софи и дверным проемом, и в этот момент мне действительно стало страшно.