– Я поняла.

– До завтра, доктор Ней.

– До свидания, доктор Ригард.

Когда он открыл дверь пассажирского сидения безумно дорогой машины, припарковавшийся прямо перед моей развалюхой, в салоне зажегся свет. За рулем сидела женщина с шикарными длинными темно-красными волосами. Она улыбнулась Одьену и тут же протянула к нему руки. Дверь закрылась, и свет в салоне погас.

А вот и ответ на вопрос, который мне не хотелось себе задавать: с кем спит доктор Одьен Ригард? Вот с этой хранительницей и спит.

Я приняла снотворное, и, кажется, проспала несколько часов. Поднявшись с постели в три часа утра, прошествовала в ванную и взглянула на свои заплывшие веки. На кого я стала похожа? На тень? Моя бледная кожа, кажется, начала просвечиваться. Я повернулась к зеркалу боком и провела пальцем по груди. Некогда третий размер превратился в обвислый второй. Торчащие ребра и едва заметный зад, пускай и не повисший, но почти что отсутствующий. Когда-то я весила на пятнадцать килограммов больше, и в зеркале отражалось здоровое обнаженное тело с красивой грудью и объемными формами ниже талии. Я не была толстой, скорее упитанной, но это не мешало мне ловить на себе заинтересованные взгляды мужчин. А теперь… Я превратилась в тощую корову, которая только и нуждалась, что в забое.

Прибрав в доме, ровно в семь утра я села в автомобиль и завела двигатель. Толстый слой тонального крема на лице вполне справился с синяками под глазами. Румяна создали некую иллюзию здорового розоватого оттенка на щеках. Я вспомнила девушку, которую увидела вчера в черном автомобиле. Конечно, зачем Одьену заводить интрижки на работе, если он способен позволить себе общение с подобными ей? А почему бы и нет? С его внешностью, положением и сомнительным капиталом за плечами (люксовые часы, дорогая одежда и парфюм тому подтверждения) он мог заинтересовать женщину любого происхождения и достатка.

Почему именно эти мысли стали посещать меня? Почему именно сегодня я с особым пристрастием взглянула на себя в зеркало? Зависть? Сравнение? Я знала ответы, но оглашать их, пусть даже и в своем уме, не желала. Почему я осталась? Почему не собрала вещи и не рванула из этого города, как только вернулась домой? Потому что поведение хранителя Одьена Ригарда было слишком странным. За предложение подкормить райота, хранителю светит три года лишения свободы. А за то, что подкормит – семь лет в колонии строго режима. Так послушники перевоспитывали тех, кто раньше жил по другим законам. И Одьен Ригард, похоже, плевать хотел на послушников с их законами.

Из плана операций меня не вычеркнули, и это порадовало. Одьена я встретила в коридоре несколько раз и, в обоих случаях, просто кивнула, проходя мимо. У него было хорошее настроение, о чем свидетельствовала приветливая улыбка. После сказочного секса у мужчин всегда хорошее настроение.

– И у женщин тоже, – простонала я себе под нос и направилась в операционную.

Не успела я вернуться в отделение, как навстречу мне вышел Одьен и позвал в свой кабинет. Я, естественно, перечить не стала и направилась следом.

– Проходи, я уже заварил тебе чай.

– Что это? – не поняла я.

– Сейчас три часа дня. Я, обычно, обедаю в это время.

– Если вы полагаете, что…

– Я не заставляю тебя все это съесть, – Одьен повернулся к стеклянному столику, на котором стояло две тарелки с мясом и тушеными овощами под соусом. – Просто, попробуй. Это приготовила моя мать.

Не знала, что ему мама обеды на работу готовит… Я сжала челюсти и присела в кресло. Мне тут же была протянута тарелка с угощением и вилка. Привычная тошнота вновь подкатила к горлу, но я сглотнула ком и насадила на вилку кусок тушеного помидора.

Одьен присел в соседнее кресло и начал медленно поглощать свою порцию. Напрягало то, что при этом он не сводил с меня глаз.

Помидор отправился в мой рот, и я, не пережевывая, проглотила его. Следующим на очереди был кусочек капусты. Затем спаржа и картофель.

– Мясо попробуй.

Надо же, он его даже нарезал. Один из кусков мяса отправился ко мне в рот, и на этот раз я замерла. Слишком большой, чтобы сразу глотать. Выдохнув, я начала медленно его пережевывать.

– Не слишком остро? Мне кажется, мама переборщила с перцем в этот раз.

Я отрицательно покачала головой и глотнула. Глотнула и поняла, что все съеденное просится назад. Я прижала ладонь к губам, сдерживая позыв на рвоту.

– Тошнит? – спокойным тоном спросил Одьен.

– Нет, – соврала я.

– Когда теряешь большую часть Потока, всегда начинаются проблемы с пищеварением. А когда теряешь Поток хронически – проблемы с питанием выливаются в анорексию. Но кому я все это рассказываю? Ты ведь не райот.

Я поставила тарелку на стол. Позыв на рвоту минул и стало легче.