– Может, лучше я кофе подержу? – предложила я.

Одьен с набитым ртом хмыкнул:

– Не штоит.

Я кормила Ригарда, пока он пил кофе и управлял машиной одной рукой, маневрируя в потоке автомобилей, направляющихся к окружному центру по автомагистрали.

– Почему ты ничего не ешь? – спросил меня Одьен, прикончив второй большой бутер.

– Нет аппетита.

– Ты и на работе ничего не ешь. Это нехорошо, тем более, что ты выглядишь истощенной.

Н-да… Лучше бы он промолчал…

– Обычно, мужчинам нравятся худые женщины, – попыталась отшутиться я.

– Мне – нет, – серьезным тоном заявил Одьен.

– Я вас в расчет не брала, доктор Ригард.

– Не увиливай. Ты худая, как щепка. Смотришься болезненно. Кроме того, ты явно не высыпаешься и закапываешь свои глаза всякой дрянью.

– Вы опять говорите мне столько комплиментов, – выдохнула я и отвернулась к окну.

– По крайней мере, я честен с тобой.

– За это отдельное «спасибо». Хорошо, если бы вы были честны со мной и в остальном.

Одьен хмыкнул:

– Не думаю, что моя отповедь придется тебе по вкусу.

– Настроение уже испорчено, так что можете продолжать.

– Меня беспокоит твое поведение. Все начинается с малого, Алексис. С одного пациента в реанимации, которого тебе стало жаль.

– Кажется, эту тему мы с вами уже обсудили, – отрезала я.

– Если обсудили, тогда почему ты в хранилище личных вещей наведывалась?

Меня словно током ударило. Я непроизвольно сжала пальцы и едва не раздавила стаканчик с кофе в руках.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Дуру из себя не строй! – с угрозой произнес Одьен. – Я все знаю. В больнице практически во всех помещениях установлены камеры наблюдения, и я могу просматривать записи с них, не выходя из кабинета.

– В туалетах камеры тоже установлены? – на всякий случай спросила я.

– Не смешно.

– Я серьезно, доктор Ригард.

– В душ и на унитаз можешь ходить без опаски.

– И на том «спасибо».

– Если остальные узнают, что ты сделала, тебя могут привлечь к ответственности.

Я сглотнула и продолжала молчать, потому как не могла понять, к какой ответственности меня можно привлечь за посещение хранилища личных вещей.

– Ты знаешь, что подкармливать их без официального разрешения запрещено, – продолжал Одьен. – Так какого черта ты играешь с огнем?

– Я никого не подкармливала.

– Я хранитель, – напомнил Одьен. – И из второго измерения прекрасно видел, что именно ты сделала!

– Подглядывать нехорошо, доктор Ригард.

– Законы ограждают нас от ошибок, которые мы можем совершить, – напомнил Одьен. – Тот, кто забывает об этом, обречен.

– Это моя жизнь, доктор Ригард, и я буду делать с ней все, что захочу.

– Почему ты всем врешь о своем происхождении? – начистоту спросил он.

– Потому что лучше быть живым послушником, чем мертвым райотом, – ответила я.

– Райотов давно никто не преследует.

– Не все такие дружелюбные с райотами, как вы, доктор Ригард.

– И какого это – жить в тени и играть роль того, кем ты не являешься?

– Сложно, – призналась я.

– Без посторонней помощи ты вряд ли бы справилась, а значит есть тот, кто помогает тебе так жить.

Я снова промолчала.

– Думаешь, можно долго играть в добродетель? Еще несколько раз станешь донором Потока, и изменения выльются в проблемы со здоровьем, – продолжал говорить Одьен. – Хранитель может тебя подкормить Потоком, но либо твой хранитель слишком далеко от тебя, либо его вообще нет.

Я отпила кофе и оставила реплику без ответа.

– Истощенные райоты крайне опасны. Я должен о тебе сообщить. Или, – он мельком на меня посмотрел, – я могу восстановить твои силы.

– Уже за одно подобное предложение вас могут арестовать и запереть, – я повернулась к нему лицом. – Я польщена тем, что вы настолько мне доверяете, но от вашего лестного предложения лучше откажусь. Мой Поток восстановится сам. Нужно только время.

– Ты заплатишь за это несколькими годами жизни. Но, скорее всего, просто найдешь какую-нибудь жертву, чтобы выдоить ее до последней капли. Давно ты живешь так, Алексис? Питаешься теми, кого передают для донорства на трансплантацию?

Я предпочла допить кофе.

– В общем, я вот что хотел сказать: если ты еще раз позволишь Питеру Донохью забрать у тебя Поток, я донесу на него в службу контроля за людьми с высшим метафизическим уровнем. Ничем хорошим для него это не кончится.

– А как же я? – спросила и отвернулась. – На меня вы доносить не собираетесь?