Он молчал.

– Питер! – я протянула руку к его оболочке и тут же одернула ее.

– Со… – услышала я тихое шептание.

Я подошла поближе и склонилась над его головой.

– «Сом-м-м», – произнес он, не открывая глаз.

– Что это?

Он молчал. Я коснулась его плеча и начала трясти.

– Что такое «сом», Питер?

Мои ноги начали слабеть. Он вытягивал из меня Поток. Я шарахнулась в сторону и выставила щит.

– Что такое «сом»?! – снова закричала я.

Он так и не ответил мне. И когда Поток, который он из меня вытянул, стал просачиваться сквозь дыры в оболочке, я поняла, что вряд ли он сможет еще что-нибудь сказать.

Я ушла из реанимации. Поднялась на этаж в ординаторскую. На смену заступал доктор Наварро. Я взглянула на него. Он, так же, молча, посмотрел на меня.

– Что с тобой, девочка? Плохо?

– Устала, – я присела за свой стол.

В кармане доктора Наварро запищала рация.

– Началось, – буркнул он и ответил на вызов. – Что там у вас?

– Доктор Наварро, вас срочно вызывают в реанимацию.

– Что на этот раз?

– «Прыгун» остановку дал.

«Так быстро», – подумала я.

Наварро поджал губы и ушел из ординаторской. А я поняла, что сейчас расплачусь. Воздух. Мне нужен свежий воздух!

Я спустилась на первый этаж и вышла на улицу. Жалко… Жалко его… Он пережил Восстание. Смог спрятаться. И ради чего? Чтобы сигануть вниз с высоты? Слезы потекли по щекам, и я вытерла их рукавом.

– Доктор Ней, с вами все в порядке? – помощница Нори из оперблока остановилась рядом со мной. – Вы себя хорошо чувствуете?

Туфли H. Помню, как уставилась на ее новенькие туфли с символом дорогого бренда. Взгляд потек вверх. Джинсы. Ткань плотная, швы ровные, один в один, модный клеш. Рубашка белая с широкими манжетами и большими пуговицами. Эти пуговицы были мне знакомы. Фирменный знак бренда С. Клатч под мышкой из змеиной кожи. Узнаваемая модель винтажной сумки.

– Доктор Ней? – Нори склонилась ко мне.

– Да, все хорошо, – автоматически ответила я, глядя на лицо помощницы медсестры.

«Откуда такие сумасшедшие деньги?» – хотелось спросить мне.

– На улице холодно, а вы в одном костюме, – Нори заправила прядь гладких черных волос за ухо. – Замерзните!

– Я уже ухожу, – вымученно улыбнулась я.

– До свидания, доктор Ней.

– До свидания Нори.

Я провожала ее взглядом. Нори остановилась на въезде на парковку больницы. Она явно кого-то ждала. Спустя минуту к ней подъехала дорогущая машина с тонированными стеклами. Нори села в нее и уехала.

– Ее парень – райот.

Я обернулась к Одьену. Его внезапное появление за спиной меня напугало.

– Да и сама Нори не из бедной семьи. Ее отец умер еще до Восстания. Все заботы о Нори и ее брате легли на плечи матери. После Восстания ее мать взяла кредит и открыла в Т. похоронное бюро. И не прогорела. Теперь филиалы конторы есть в Р. и С., – Одьен взглянул на меня.

– Как ее фамилия? – спросила я.

– Гайндер. Ритуальные услуги Гайндер.

– А у парня-райота откуда деньги?

– Его папаша во время Восстания активно сотрудничал с послушниками. Он попал в список благополучных граждан и не лишился всего, как многие другие. Ротари Хоуптер. Все сервисные заправочные станции в округе Т. принадлежат ему.

– Как же он позволил своему чаду встречаться с послушницей?

– Сейчас времена другие, – емко ответил Одьен.

– Как же, – улыбнулась я. – Веришь, что райоты похоронили традиции, которые соблюдали десятилетиями, вместе с теми, кого предали?

– Ты же похоронила, – Одьен пристально на меня смотрел. – Насколько я помню, спать с хранителями райотам было нельзя.

– Жениться нельзя, – парировала я. – Семьи с ними заводить. Детей рожать. А спали они, с кем хотели.

– Питер умер, – произнес Одьен.

– Я знаю. Наварро был в ординаторской, когда его позвали.

– А ты тридцать минут назад была в реанимации.

– И что из этого?

Одьен протянул руку и коснулся пальцами моей щеки. Прикосновение было нежным. Оно было приятным. И я не нашла в себе сил отбросить его ладонь и отстраниться.

– Ты подкормила его. По Потоку вижу, – он убрал руку сам, и я поняла, что сейчас снова начну реветь.

– И дальше что? – выдавливая слова, спросила я.

– Он умер через десять минут после твоего ухода. Сердце остановилось и больше не завелось. И это при том, что ты подкормила его за десять минут до этого.

– Хочешь сказать, что слишком быстро его не стало после моего ухода?

– Думаю, мы имеем дело с палачом.

Я снова посмотрела на дорогу, где несколько минут назад стояла Нори.

– Черный рынок Потока и Истоков? – прошептала я.

– Питер – девятый палач, который попал в эту больницу за последние два года. Теперь он мертв, как и восемь предыдущих. Ты – десятая.