– Ну, мы посмотрим! – ответил анестезиолог и подмигнул мне.

Прооперировав вместе с доктором Ельзи двоих пациентов, я, наконец-то, добралась до рабочего стола и присела, чтобы выпить первую чашку кофе за целый день.

В ординаторскую заглянул Айени. Безусловно, увидеть его здесь я никак не ожидала.

– Доктор Ней, зайдите ко мне, пожалуйста, – серьезным тоном произнес он и тут же скрылся за дверью.

Коллеги покосились на меня, доктор Патриксон загадочно улыбнулся. Я смерила его гневным взглядом и отправилась в нейрохирургию.

– Проходи, я заварил тебе кофе, – сказал Айени, закрывая дверь за мной.

Он был обеспокоен чем-то. Не знаю, почему, но я почувствовала это.

– Что-то случилось?

– Да. У нас проблемы. Этот твой парень в реанимации. Мы проверили активность коры – она молчит, а вот ствол мозга все еще работает. Боюсь, что он может натворить дел, – Айени протянул мне чашку с кофе и присел на край своего рабочего стола. – Нужно побыстрее с ним расстаться. Завтра утром состоится консилиум. Если все пройдет гладко, его заберут трансплантологи.

– Проблема будет решена?

– Да, будет.

– А если он все еще с нами?

– Кора молчит, Алексис.

– Зачем ты мне это рассказал? Не лучше бы было промолчать и отдать его на растерзание?

– Потому что ты его уже подкормила один раз. Будь осторожна, Алексис. Если что-нибудь почувствуешь, сразу зови Одьена или меня. Поняла?

– Я не позову Одьена, Айени. Да и тебя вряд ли поставлю в известность, – пожала плечами я.

– Почему ты настроена против Одьена? Он беспокоится о тебе.

– Неужели, – улыбнулась я и поставила чашку на стол. – Его подачек мне не нужно. Да и тебе не следует больше подливать мне в чай всякую муть.

– Это было необходимо.

– Для чего? Для кого?

– Ты многого не знаешь. Пусть Одьен и утверждает, что не верит ни единому твоему слову и связи между вами никакой нет, тем не менее он поссорился с отцом вчера из-за тебя, и теперь они не разговаривают.

– Не стоило портить отношения с отцом, тем более из-за меня.

– Может, и не стоило, но он это сделал. И сменил меня, когда я сказал, что собираюсь уезжать.

– Да, что ты?! – воскликнула я.

– Ты вообще знаешь, что он сторожил тебя до утра?

– Вообще-то, знаю, – наигранно улыбнулась я.

– И что?

– И ничего. Я выставила его, как только проснулась.

– Так уж и выставила, – Айени прищурился.

– Именно.

– Я сегодня опять у тебя ночую.

– Ничего себе заявления! – хохотнула я.

– Не злись. Так безопаснее.

– Для кого?

– Для тебя.

Я встала.

– Уже уходишь? – не понял он.

– Да. Мне еще назначения пересматривать.

– Тогда, до вечера.

– Дверь не заперта, – бросила я и покинула его кабинет.

Я вышла на лестницу и поняла, что сейчас не могу вернуться в отделение. Я должна была проверить все сама. Если кора Питера погибла – он мне не ответит. Если все еще жива – я смогу с ним поговорить. Или могу умереть, потому что он нападет.

Я спустилась на первый этаж. В реанимации как всегда кипела работа. Медсестра сидела на посту возле палаты Питера и что-то проверяла на своем голопорте. Я кивнула ей и вошла в палату.

Поговорить с Питером я могла только во втором измерении. Когда палач находится на грани между жизнью и смертью, сил на прыжки в четвертое и третье измерения не остается. Как бы не хотели мы спрятаться и скрыться, максимум, что можно сделать, это открыть глаза во втором измерении и попытаться выжить, вытянув хоть каплю Потока из тех, кто оказывается рядом.

Я подошла к кровати Питера и прыгнула во второе. Как и ожидала, он лежал в воздухе рядом со мной, как будто на той самой кровати, которой здесь не могло быть. Голубое свечение его Потока медленно таяло на глазах. Умирание – это процесс. Он будет постоянно проваливаться в первое измерение и снова пытаться из него выбраться, чтобы найти жертву и спастись, пока, наконец, силы окончательно не иссякнут, и он не рухнет в последний раз, чтобы умереть.

Я не прикасалась к его Потоку. Черные пятна на голове и теле, словно провалы в оболочке, свидетельствовали о том, что Питеру осталось недолго мучиться. Все, что я могла для него сделать – это поделиться Потоком, который просочится сквозь бреши в его оболочке и лишь оттянет неизбежное. Опасность заключалась в том, что Питер мог напасть на меня и попытаться отобрать Исток. И хотя я не верила, что у него хватит сил на борьбу с таким палачом, как я, опасность нападения все же была.

– Питер? – позвала я. – Питер, ты меня слышишь?