Словом, все у него было просчитано до мелочей. А я верила. Я так слепо верила. Ну, как так можно было играть? Как? Однажды, когда я уже была беременна, он примчался с работы, приказал нам с Настькой в срочном порядке собираться, потому как осточертели этот город и пыль, и нам позарез нужно подышать свежим воздухом… Не заразиться его энтузиазмом было невозможно. Я суетилась, собирала нам в дорогу еду, сумочки и котомки, потому как (о, мамочки!) мой красивый гламурный муж решил, что мы, как самые настоящие дикари, будем обитать в палатках! И уже там, на удивительной красоты озере, мы совершенно неожиданно (ага, как же!) повстречали одного из крупнейших акционеров главного канала страны, который время от времени сбегал от цивилизации в такую вот глухомань… И которого я тоже случайно… хорошо знала. И, конечно, представила своему мужу, радуясь, что у нас появилась компания.

Это были самые счастливые дни в моей жизни. До того, как я узнала правду. А ведь как просто все оказалось. И как чудовищно жестоко… Для Гуляева мы с Настькой были чем-то вроде ширмы. Ведь раньше у него почему не получалось пробиться на главные каналы? Потому как его дерзкий образ не отождествлялся с теми принципами, что эти самые каналы пропагандировали. Мы же… Я и моя дочка стали для него такой… недостающей имиджевой составляющей. Еще и с нужными связями. Даже мой тогдашний образ… толстой, ничем особенно не примечательной разведенки, которую он подобрал, а теперь холил и лелеял, играл ему на руку. Формируя нужный образ в глазах аудитории. И если мужики тайком шептались, что уж такой парень мог запросто найти кого-то и получше, то женщины влюблялись в Гуляева сходу.

В общем, на той якобы случайно встрече Стас буквально сразил Матвеева общностью интересов, взглядов на жизнь (на минуточку, основанных на традиционных семейных ценностях!) и договорился о запуске своего авторского шоу... Его мечта сбылась. А моя… моя совсем скоро разбилась. Разлетелась на ошметки. Царапая острыми краями только-только затянувшиеся после первого развода раны.

Я покачнулась и начала оседать на пол. В этот момент меня и заметили непринужденно болтающие друзья. Надо отдать должное Стасу – он быстро среагировал. Подхватил меня под белы рученьки. Налил воды. И кивком головы велел своему директору оставить нас наедине. Очень вовремя. У меня как раз началась истерика…

– Успокойся! – рявкнул он, пресекая мои невнятные бормотания. И вопросы… Глупые, чисто бабьи вопросы вроде «как ты мог?» и «за что так с нами?» и… «ты что же, вообще меня не любишь?».

– Всё ложь… вся моя жизнь… ложь, так, выходит? Наши отношения с самого первого дня строились на лжи и обмане?

– Учитывая то, чем заканчиваются любые отношения – это довольно закономерно, не так ли? К тому же я не клялся тебе в любви до гроба. Ты сама все придумала.

Вот как… Сама. И ведь не поспоришь.

– Я подам на развод.

– Нет. Не подашь. У нас будет ребенок – и это все меняет.

– Рушит твой план? – не знаю, откуда во мне брались силы. Не знаю. У меня, кажется, в тот момент каждый нерв был обнажен, будто с меня кожу содрали. Без наркоза… Без хоть какой-нибудь анестезии.

– Неважно. Ты – беременна. А мой ребенок должен и будет жить в полной семье. С мамой и папой. Мы справимся с тем, что сейчас случилось. И все будет как раньше…

– Лживо?

Я встала, ощущая тянущую боль в животе. Сделала шаг к двери. И ойкнув, согнулась пополам.

В себя пришла как от толчка. Будто вновь почувствовав тот самый первый болезненный спазм. Даже ладонь к животу прижала. Теперь абсолютно плоскому и натренированному стараниями той же Стеллы. На душе было мерзко, а кожа покрылась тонкой пленкой испарины. Еще и кухня эта… все та же. Хранящая столько воспоминаний. Я честно хотела все здесь переделать после его ухода. Но сначала не было сил, такая меня охватила чудовищная, парализующая апатия… А потом… потом я пришла к мысли, а какого, собственно, черта? Я в этот ремонт всю себя вложила. Все идеи… Выстроила дом мечты. Все под себя сделала, учитывая и его интересы, конечно, но поскольку Стас практически не принимал участия в обсуждении проекта с дизайнером (теперь я хоть поняла, почему!), здесь все же больше от меня, чем от него было… Такая штука.

А вот спальню все равно перекрасила. И кровать сменила. Но тут уж иначе никак. Сколько потом бессонных ночей я в ней провела – не сосчитать. Сколько слез выплакала… Даже вспоминать не хочу. Все давно в прошлом!

Я понизила температуру в комнате еще на пару градусов и забралась в постель. Нужно было поспать хоть немного. Ведь завтра у меня планировался такой насыщенный день! И со счетами для пожертвований разобраться, и малышку навестить… Почему-то мысли о ней не давали покоя. И с докторами поговорить нужно было. И съемку организовать, облегчая жизнь и без того чрезвычайно загруженной команде новостей. А там и своей работы выше крыши. Всех собрать на съемку «Гуляй-шоу», все учесть, тысячу раз перепроверить… Чтобы никакой накладки не случилось по моей вине в этом хорошо отлаженном механизме. Вот под эти мысли я и уснула… Казалось, только глаза закрыла, и вот тебе на – будильник. Пока я собиралась, варила кофе, проснулась Настька. Пришла в кухню, сонно зевая. Села на стул, так, кажется, до конца и не проснувшись.

– Ты куда это в такую рань?

– На работу. Не у всех же каникулы, Насть…

– Я думала, вы закончили со сьемками «Огонька»…

– С этим закончили, да. Но меня тут же перебросили на другой проект.

– Эксплуататоры, - резюмировала дочка, сладко потягиваясь. – Что хоть за проект? – опять зевнула. Ну, вот, похоже, придется колоться… Я допила свой кофе, сунула чашку в посудомойку и между делом бросила:

– Гуляй-шоу.

– Шутишь?! – вскочила Настька.

– Какие уж тут шутки? Их выпускающего продюсера повысили, а мне предложили его место. Так, все… Я пойду. У меня через сорок минут назначена встреча.