Шрифт:
– Меня зовут Татьяна, – соврала я, - я кастинг-директор. У нас есть для вас роль, и мы бы хотели, чтобы вы подъехали на пробы.
18
Я его не узнал. Голос в трубке… Настолько он был хриплым. Мне даже пришлось еще раз свериться с номером абонента, чтобы убедиться, что это действительно…
– Ника?
– Вера! – просипела она.
– Что-то случилось? Ты заболела?
– Вот еще! Голос сорвала. Никогда так не смеялась… А ты?
– Не смеялся ли я? – свел брови, понимая все меньше из нашего разговора.
– Нет! С твоим голосом все в порядке? У нас сегодня съемка, и не хотелось бы, чтобы…
– Ты поэтому мне звонишь?
На той стороне связи повисла пауза. Будто Ника… или правильней Вера… собиралась с силами.
– Нет. Не поэтому. Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас… ты не мог бы подъехать к телецентру? Знаешь, там небольшая кофейня на первом этаже? Это важно!
– Но…
– Ты мог бы или нет? Я все на месте объясню, чтобы не терять время!
– Через полчаса буду, – пообещал я и поинтересовался: - С тобой точно все хорошо?
– Полегче, Гуляев. А то еще немного, и я действительно поверю, что тебе не все равно.
– Мне не все равно.
– Ах, да. Я же выпускающий продюсер твоего шоу.
– Дело не…
Я не успел договорить. Вера оборвала вызов. Наверняка ей проще было думать, что я волнуюсь о ней как о своем сотруднике. Но она ошибалась. Здесь было замешано что-то личное. То, что теперь горчило на языке и ворочалось внутри, отдавая тупой болью под ребрами… Я сполз на заднице к краю кровати. Провел ладонью по лицу, стряхивая паутину сна. Может, и хорошо, что она положила конец нашему зашедшему не туда разговору. В конце концов, ну что бы я ей ответил? Что волнуюсь о ней? И ладно, если бы она просто мне не поверила, а вот если бы вдруг спросила, а, собственно, какого черта? Что бы я ей сказал? Потому что люблю тебя?
Ну, ведь глупо. Откуда мне было знать, что такое любовь? Я даже не был уверен, что способен на это чувство. Сколько вокруг меня вилось баб? И ни об одной из них я не думал больше, чем этого требовали обстоятельства. Ни одной женщины не любил, не уступал ни миллиметра в сердце, не отдавал ни грамма себя. Они приходили в мою жизнь случайно и, не задерживаясь, уходили. Только Ника стояла особняком от всех. Те наши отношения, которые, не сваляй я дурака, могли бы стать… да, наверное, уже были для меня чем-то большим. Но была ли это любовь? Я даже сейчас не был в этом уверен. Так что без вариантов. Меньше всего я хотел бы начинать со лжи все заново.
Я быстро обмылся, почистил зубы и, даже не выпив кофе, торопливо спустился в паркинг. В раннем подъеме было одно огромное преимущество – отсутствие пробок, в которых увязал трафик ближе к восьми. Так что на этот раз добрался я быстро. Так быстро, что приехал даже раньше Веры. Заказал кофе, яблочный штрудель и уселся в самом темном углу кофейни, подальше от любопытных взглядов. Вера опоздала на какую-то пару минут. Влетела в зал, осмотрелась. Несмотря на ранее утро, выглядела она шикарно. Юбка-карандаш обтягивала стройные бедра и подчеркивала талию, равно как и короткий пиджак, застёгнутый на одну пуговицу. Я взмахнул рукой, привлекая к себе внимание.
– Привет. Шикарно выглядишь… и совсем не хромаешь, – мазнул взглядом по длиннющим ногам.
– Спасибо. Сегодня у Настьки линейка, так что пришлось принарядиться, – просипела Вера, устраиваясь на стуле рядом.
– А я уж было решил, это все в мою честь, - не удержался от поддевки.
– Не надейся. Я потом сразу…
– Да-да, я понял. Едешь к дочке на линейку.
– Она танцует школьный вальс, - Вера свела брови и покосилась на часы. Удивительно, но смирившись с тем, что она теперь себя называет именно этим именем, я очень быстро к нему привык. И понял, что оно удивительным образом ей шло. – Впрочем, это к делу не относится.
– Слушай, ты себя точно хорошо чувствуешь? Голос…
– Как будто я сбежала к тебе, не досидев сеанс экзорцизма, я знаю. Но кроме горла ничего не болит. Так что я здорова, не бойся, не заразишься. Только говорить тяжело. Поэтому не перебивай меня, ладно?
Я улыбнулся. Она была смешная… Это мне всегда в ней нравилось. Всегда. И глаза нравились голубые. И улыбка, обнажающая едва заметную щербинку между передними зубами. Очень сексуальную. Очень…
– Сейчас сюда придет Дашкина мать.
– Что? – изумился я.
– Знаю, ты думаешь, что она чудовище, но… Что-то мне подсказывает, что это не так. Я хочу, чтобы она рассказала мне свою версию. Если она захочет оставить Дашку – бог ей судья. Но если на этот шаг ее толкнуло отчаяние… Я хочу помочь ей, понимаешь?
– То есть наверняка ты этого не знаешь?
Вера затрясла головой.
– Тогда как ты ее сюда заманила?
– Обманом. Сказала, что ей заинтересовался один режиссер.
– Ты точно больна.
Я поднял руку потрогать ее лоб, но она отшатнулась от меня, как от чумного.