Но здоровяк счастливо смотрел на табличку в руках, и время от времени прикладывался к ней разбитыми губами.

— Ты ж моя красоточка! — причмокивал он.

Фонза усмехнулась, покосившись на Бобра, а потом вдруг положила мне голову на плечо. Я вздохнул и потрепал её кудри. Нам всем здорово досталось.

Над нами возвышались Глазьева, её ассистент-ниндзя, Гармаш Дворфич и Чернецов. За их спинами стояла хмурая эльфийка в зелёном плаще — он держала наготове лук, оглядывая пещеру.

Тут же оказался и Дрокус Хауз, наш батонский лекарь. Он уже склонился над Кентом, а подоспевший Тай-Лун аккуратно положил рядом тела Блонди и Лекаря.

Едва завидев львицу, Бобр отбросил табличку и подполз к ней.

— Плеер, не переживай, вы в надёжных руках, — Гармаш Дворфич похлопал его по плечу.

Я тоже с волнением смотрел на своих тиммейтов, поэтому не сразу заметил, что тут есть ещё кто-то… Чуть дальше от колодца, прислонившись спиной к высокому камню, сидел связанный Ведун.

С него была снята броня. Всё тело обмотано верёвкой, да ещё вдобавок сковано металлическими обручами. Обручи слегка отсвечивали, словно были напитаны магией, и перехватывали надзорщика в области груди и в ногах.

Ведун, усмехаясь, смотрел на всю нашу суету. Иногда он покашливал — надзорщик сидел практически на границе влияния колодца, и его иногда окутывал дымок из ближайшей трещины.

— Эээ… — только и вырвалось у меня, — Вы его воскресили?!

— А к нему у нас очень много вопросов, — кивнул Чернецов, стоящий рядом.

— Да чего спрашивать? — вырвалось у Бори, — По кумполу ему и всё!

— Я согласен, плеер. Но так в цивилизованном обществе игроков не делается, — покачал головой модератор, — Тем более, тут задета честь Надзора…

— Честь, — Ведун сплюнул на камни, — Какая честь, когда маги давно превратились в бесхребетных амёб?

— Хлебет бы я тебе сломал, — Тай Лун ударил кулаком в ладонь, — Плям пополам.

— И что же ты имеешь в виду под бесхребетностью, предатель? — сухо спросил Чернецов.

— А то, что с этой системой регулирования… — Ведун с ненавистью произнёс эти слова, — вы силу, которую достойные маги могли бы забрать себе, отдаёте вот таким.

И он кивнул в нашу сторону.

— Силу?

— Молодёжь вскармливаете, да? — Ведун засмеялся, — А с каждым поколением игроки всё слабее и слабее! Все эти сказки про систему, про то, что без неё магия выходит из-под контроля…

Пока он говорил, Дрокус Хауз потихоньку поднимал наших. Вот львица очнулась, и Блонди уже сидела с нами в своём обычном виде.

— Айм файн, — бурчала она нервному Боре.

Лекарь морщился и всё с недоверием трогал своё горло. Да, Песня Надежды, которую он составил из Семи Нот, явно надорвала его.

Кент что-то слушал от Дрокуса Хауза и серьёзно кивал. Тот мял его мышцы, заглядывал в глаза, и, судя по физиономии целителя, персик его чем-то удивлял. А не последний человек в Батоне только пожимал плечами — мол, я не я, алхимия не моя.

Ведун, оглядев всю картину нашего исцеления, только сплюнул:

— К чертям всё это! Раньше без этой вашей системы среди нас были десятые уровни. Они, как боги, могли вершить судьбы, повелевать целым миром. Олимп, Вальхалла, Та-Неджер, все пантеоны… Где они, где теперь эта сила?!

— Ты знаешь, Ведун, если убрать систему, то начинается несправедливое распределение силы, — строго произнёс Гармаш Дворфич, — Если появится очередной Имба, это будет для нас проблемой.

— А тебе не надоело быть девяткой? — Ведун прищурился, — Сотни лет жить в этом мире, смотреть на силу вокруг, и сидеть на одном уровне.

— Боюсь, у нас разные с тобой амбиции, — улыбнулся Гномозека.

Я стиснул зубы, понимая, что очень плохо слушал историю магического сообщества. Кто там такие были эти имбы? Кажется, игроки, которым перепадало слишком много силы…

— Рандом был имбой, — Ведун покачал головой, — Аим был последним имбой. Зевс, Один, Великий Ра… А сейчас это легенды. Геро-о-о-ои.

— И войны между ними чуть не уничтожили человечество, — покачал головой Гармаш.

— Слабые заслуживают этой доли, — надзорщик устало откинулся затылком на камень, — И мы заслуживаем…

— Поэтому ты предал нас?

Ведун засмеялся:

— Потому что «властелин той стороны» достоин, да, — он кивнул, но больно стукнулся затылком о камни, и поморщился.