Шрифт:
Я вспомнил о той крутой формуле «номер тринадцать». Один раз зелье воскрешения уже сработало там, под завалами. И всё же Кент нереально крут…
— Какое зелье?! — Гендель удивлённо посмотрел на бутылёк в другой своей руке, — Ты кто вообще такой, крошка батонская?
— Я… не последний… — у Кента начал меняться голос, рубашка на нём стала разрываться, — …человек… В БАТО-О-ОНЕ!!!
— Убейте его! — Вайт, попятившись, в панике ткнул пальцам, и абсолютно все големы повиновались, вышли из ступора, стали со всей пещеры ползти к Кенту.
Тот голем, что прижимал меня ногой, на миг всем весом прошёлся по мне, и я едва не испустил дух. Треснули рёбра, что-то хрустнуло в ноге…
Кент исчез за спинами десятка великанов, послышался стук каменных кулаков.
Но я всё равно, подняв голову, не сводил глаз с отца.
Чекан, стоя перед плёнкой портала, пошатнулся. Видимо, вырваться из-под воли властелина было не так легко.
— Узнали ноты главные, но в бой пошли неравный вы… Портал закрыть вам надо поскор-еей! — гусляр смотрел прямо на меня, — Я помню о тебе всегда, я помню о тебе всегда… Но сделать выбор надо, будь смеле-ей!
Я, стиснув зубы, стал подниматься. Выстрелила боль в рёбрах, на ногу было невозможно опереться.
Не в мою смену, папа. Не в мою…
Я ощутил «волю лидера». Где же ты, Лекарь?!
Зацепиться хотя бы за что-то, найти барда. Вот он, лежит без сознания. Припев иссушил всю его ману, и у Толи не хватило сил допеть песню.
Ты у меня допоёшь… Ты у меня как огурчик сейчас вскочишь!
Я сам едва не завалился, когда откатил Лекарю скилл. Маны у него не было, но я мог отдать свою энергию…
— И слиться нам нельзя, отца спасё-ём мы-ы… от э-этой нездоро-овой красноты-ы! А слиться мы всегда, всегда успе-е-ем! Тепе-ерь в Прорыве та-ащим, мы круты-ы-ы!
— Не спать, братан! — Боря подпёр меня плечом, — Герыч, Кентяра жжёт!
Да, где-то там, в толпе огромных големов, лютовал Кент, выросший до размеров Кинг-конга. Летели во все стороны каменные головы, руки, ноги…
Вот показался Вайт, он попытался вырваться из каменного шторма, но тут же упал и его втащили за ногу назад.
Не на того напал, как говорится…
«Опа-опа!» — донеслось в моей голове, — «Держи, чувак!»
Я едва успел среагировать, когда из каменного шторма прилетело зелье. В прыжке я стал падать, и понял, что сейчас грохну бутылёк об камни.
Сил нет…
Бобр нежно меня придержал:
— Братан, ну ты это, так не шути.
Я пихнул ему бутылёк в руки. Сам бросить бы уже не смог.
— Отцу… кидай!
Боря кивнул и, размахнувшись, бросил зелье.
Чекан, который стоял словно в дурмане, чётко вытянул руку и перехватил его за горлышко. А потом сделал глоток, и ещё.
Не став допивать, он утёр губы, усмехнулся и недобро покосился на синюю руку, вцепившуюся в его плечо. А потом Чекан, ударив по струнам гуслей, запел в унисон с Лекарем:
— А слиться мы всегда, всегда успе-е-ем! Тепе-ерь в Прорыве та-ащим, мы круты-ы-ы!
И, махнув мне на прощание рукой с бутыльком, шагнул назад, нырнув в портал.
— Ну, ядрён бато-о-он, — даже Боря был возмущён.
Глава 25, в которой всё охрюнительно
Вместе с Чеканом в портал будто сорвалась часть моей души. Я протянул руку, оторвался от Бориного плеча, сделал пару шагов, не обращая внимания на боль:
— Нет, отец!
Бобр догнал, придержал меня. В ноге что-то хрустнуло, я едва не упал, и наш здоровяк запыхтел:
— Ты чего, братан?
У меня едва не навернулись слёзы. Ну же, Гончар, твою за ногу! Ты же лидер группы, тем более, самой крутой на Нью-Плэй.
Ты заполнил магический круг!
Ты спустился на девятый уровень Прорыва Ямантау!
И развесил тут сопли…
— А у меня батя тоже так вечно, — кивнул со знанием дела Бобр, — В гостях пять минут усидеть не может, сразу домой надо.
— А? — я в непонятках повернулся, — Куда домой?
— Герыч, он же там семнадцать лет был, — Боря удивлённо на меня посмотрел, — Да ещё и с женой.
Бобр так просто всё это произнёс, что я даже забыл про сломанные рёбра и ногу.
— Братан, я не удивлюсь, если у тебя там ещё и эти… Ну, братишки или сёстры. Хотя лучше братья, поверь мне, — он со смехом хлопнул меня по плечу, и я сразу вспомнил о травмах.