— Аш, прости, конечно, но то, о чем ты говоришь — совсем другое.

— Ничего подобного, — с улыбкой отметает он мои возражения. — Я думаю, ты принял решение, основываясь на целой куче ничем не обоснованных предположений, и действовал под влиянием эмоций, гнева. А предпринимать что-то, тем более серьезные шаги, в такой ситуации нельзя ни в коем случае. Тебе это не свойственно в принципе. И именно это беспокоит меня больше всего.

Я только пожимаю плечами. Меня самого это беспокоит.

— Не уверен. Я точно, мать его, знаю, что прочитал и что видел. И я видел ее с другим мужчиной. Она встречалась с ним у меня за спиной. Этого я забыть не могу.

— Почему нельзя было просто спросить у нее самой?

— Может, и можно было. Думаю, мне просто не хотелось выслушивать вранье, или что она решила уйти от меня. Я чувствовал себя плохо, вообще был не в себе и так злился, что просто хотел, чтобы все закончилось, и чтобы меня оставили в покое.

— Может быть, попытаешься поговорить с ней? Послушаешь, что она скажет? Разберетесь во всем вместе.

— Боюсь, сейчас уже все зашло слишком далеко, — возражаю я. — Я наворотил слишком много дел. Поверь мне, то, как я поступил — ее самый кошмарный сон, только наяву.

Сердце у меня сжимается, и в груди ноет: так бывает всякий раз, когда я думаю об Азии.

— Как скажешь. Просто идея. — Ашер приободряюще похлопывает меня по спине. — Хотя я считаю, что ты совершаешь огромную ошибку. Она тебя любит. В этом никто не сомневается.

— Что сделано, то сделано. Я вырыл уже слишком глубокую яму. Не выберешься.

Ашер явно со мной не согласен и снова улыбается, поджав губы.

— Никогда не поздно. И, пожалуйста, держись подальше от края сцены. Я на тебя поводок надену, если увижу, что ты там болтаешься, понял?

— Как скажешь, Аш. Больше не упаду. Все под контролем.

Дни турне тянутся еле-еле. Большую часть дня я или сплю в автобусе, или блюю в уборной. Головокружение не проходит, голова болит не переставая, есть совсем не хочется. Никто ничего не говорит, но играю я отвратительно. Ашер уже раз двадцать пытался переставить меня на сцене, найти место, в котором звук не будет так сильно на меня действовать, но ничего не помогает. Парни никак не показывают, что что-то не так, но я вижу их недовольство тем, что я не могу выдать прежний уровень исполнения. Фанатки, напротив, в восторге. Информация о моем разводе уже просочилась, и теперь все они, похоже, думают, что у каждой одно место самое волшебное, и именно оно может меня подбодрить, дай только шанс. Тут без вариантов. Никаких шансов. У меня ноль желания прикасаться к кому-то из этих девчонок, и я не собираюсь делать над собой усилие.

В последний день турне я умудряюсь снова свалиться: на этот раз, выходя из автобуса, я приземляюсь едва ли не лицом в лужу на асфальте и зарабатываю еще одно сотрясение мозга и растянутую лодыжку. Последний концерт тура приходится отменить. Тысячи фанатов разочарованы. Фотографии, на которых я в буквальном смысле лежу в луже, моментально разлетаются по сети, и становится окончательно понятно, что моя музыкальная карьера закончена.

Ашер и Шторм остаются со мной еще пару дней, пока меня не выписывают из больницы, а потом берут в аренду мини-автобус, чтобы доехать домой всем вместе. По дороге они сменяют друг друга за рулем, разговаривают и спорят о чем-то, иногда подпевают радио, в то время как я полулежу на заднем ряду кресел на протяжении пятисот миль, пытаюсь справиться с тошнотой и размышляю, какого хрена я мог натворить в прошлой жизни, чтобы заслужить это десятый круг ада.

АЗИЯ

Нужно стараться максимально занять себя делами. Это все, что я могу сделать, чтобы снова не скатиться в бездну беспросветной депрессии. Неделю за неделей мое настроение сводилось к двум состояниям: я или рыдала, тоскуя по Тэлону, или хотела разнести все вокруг в щепки от злости и обиды. Чтобы отвлечься, я отскребла каждый сантиметр своего нового маленького таунхауса, хотя здесь и без того было очень чисто. Потом сшила тонкие занавеси и шторы, чтобы украсить его.

Я с головой погрузилась в заказы на пошив одежды и продукты для ванны и душа, которые продолжали поступать. Должна признаться, я была очень удивлена, когда мой небольшой бизнес не пошел ко дну следом за моим браком, но оказалось, что люди почему-то стали заказывать даже больше с тех пор, как стало известно о нашем с Тэлоном разрыве. Сейчас я на постоянной основе готовлю сценические костюмы для еще трех музыкальных групп и два раза в неделю арендую в местном торговом центре киоск. Когда-то в киоске продаются банные принадлежности, иногда я представляю в нем симпатичные наряды для некрупных домашних животных, которые придумываю и шью сама.

Полагаю, мою жизнь сейчас можно назвать довольно сносной. Могло быть гораздо хуже. Похоже, Тэлону приходится совсем не сладко. Вчера, когда Кэт написала, что услышала о еще одном несчастном случае, приключившимся с ним, я сначала решила не обращать на новости внимание. Не хотелось ничего знать. Даже слышать его имя по-прежнему больно, поэтому я очень старалась не думать о нем, не позволять себе расстраиваться и тосковать. Но любопытство в конце концов взяло верх, и я зашла в интернет почитать, что приключилось. На то, чтобы на экране появились фотографии, потребовалось несколько секунд: Тэлон лежит на земле, под дождем, едва ли не в луже лицом.