— Что?! — уже совершенно потеряв над собой контроль, кричу я. — Когда он это написал?

— Вчера.

Вчера? Какая бессмыслица. Вчера Тэлон показался мне немного притихшим, но, в целом, все было в порядке. Мы обнимались на диване, играли с Пикси, занимались любовью. Как он мог делать все это, зная, что сегодня собирается так со мной поступить.

— Это невозможно. Может быть, он вчера принял слишком много таблеток и был не в себе. Врачи продолжают пичкать его лекарствами, и, наверное, это они на него так повлияли. Я знаю Тэлона. Он бы никогда, ни за что так со мной не поступил.

— Возможно, ты права насчет лекарств, Азия. Часто люди не дают себе отчет о том, как сильно они на них действуют. Но Тэлон, пока был здесь, казался очень спокойным и уверенным в своих словах, а то, что он написал, очень взвешенно и тщательно расписано.

— Что он написал?

— Он попросил зачитать тебе его послание. — Доктор Холлистер надевает очки. — Во-первых, он дает тебе возможность остаться в доме еще на месяц, чтобы у тебя было достаточно времени собраться и найти другое жилье. Он попросил написать смс его кузену Лукасу, когда ты съедешь, и дать ему знать, что он может вернуться домой.

О боже, мне теперь негде жить. Он правда уже все решил.

— А где же он будет жить в это время?

— Этого он не сказал. Если ты не против, он хотел бы назначить тебе ежемесячное содержание в сумме четыре тысячи долларов. Деньги будут поступать напрямую на твой счет первого числа каждого месяца. Пятьдесят тысяч, которые положены ему за участие в проекте, он откладывает на отдельный счет для Пикси. На случай, если ей потребуется какой-то особый уход. Кроме того, он купил и оплатил пожизненную страховку для тебя и для кошки. Он хочет, чтобы ты оставила себе машину и забрала из дома все, что захочешь. Он не претендует ни на какие доходы от тех дизайнов, которые помогал тебе разработать. Также он открыл для тебя счет, на который положил двести пятьдесят тысяч долларов, чтобы тебе не пришлось жить в гетто, как он обещал. Это его слова, не мои. Еще здесь есть соглашение о неразглашении от его юриста, в котором говорится, что ты не имеешь права раскрывать никакие подробности его болезни в соцмедиа и прессе. И еще он попросил, чтобы ты оставила его фамилию.

— Вы шутите? — вырывается у меня истеричный вскрик.

Доктор Холлистер вздрагивает от неожиданности и роняет бумагу.

— Азия, я понимаю, как ты расстроена, и поверь, мне бы очень хотелось как-то смягчить удар. Его решение очень неожиданно. Я знаю, что ты его любишь, и знаю, что он тоже тебя любит. Я не должна бы этого говорить, но, если откровенно, я считаю, что его депрессия прогрессирует, и такое поведение ведет к саморазрушению. Я совсем не удивлюсь, если через несколько месяцев вы снова будете вместе. Из всех пар в рамках этого проекта у вас была самая глубокая, искренняя связь и самая настоящая химия.

Ким протягивает мне бумажную салфетку, я вытираю слезы.

— Вы думаете, мне от этого легче? Ну и что с того, что мы были прекрасной парой? Он ушел, а я осталась с дырой в сердце.

— Я бы хотела сказать больше, но ты знаешь, я обязана держать содержание его дневника и наших разговоров в тайне. Я могу помочь, только если Тэлон согласится, чтобы я помогла вам как паре.

— Ну разве это все не замечательно?! А я должна просто уйти отсюда с разбитым сердцем? И кучей денег, которые мне не нужны? И все? У нас чудесная жизнь. И для меня она не была игрой. Она не должна была закончиться так!

Они обе смотрят на меня с сожалением. Я понимаю, что веду себя глупо, поэтому вздыхаю, расправляю складки на блузке и поднимаю голову.

— Мне нужно знать что-то еще? Я хотела бы пойти домой. У меня много дел, которых я не ожидала.

— Да. Ты получишь чек на свои пятьдесят тысяч за участие в эксперименте по почте, а через пару дней придут бумаги от адвоката Тэлона. Если у тебя будут вопросы, всегда можешь позвонить мне.

— Спасибо. — Я поднимаюсь на ноги. — Простите, что накричала, и простите, что мы оказались неудачным экспериментом.

Мои собеседницы также встают. Доктор Холлистер обходит свой стол и обнимает меня.

— Мне очень жаль. Правда. И я очень надеюсь, что для вас двоих это еще не конец.

Я разворачиваюсь, выхожу из кабинета и, как только ступаю на парковку перед зданием, заливаюсь слезами. Едва усевшись в машину, звоню на его мобильный. Четыре гудка и звонок уходит на голосовую почту. Я пытаюсь успокоиться, перестать всхлипывать, пока жду, когда закончится приветственное сообщение.

— Тэлон… Я не представляю, что сейчас произошло. Ничего не понимаю. Не знаю, может, ты чувствуешь себя гораздо хуже, чем даешь понять окружающим, или у тебя просто депрессия… Что бы это ни было, мы обязательно разберемся. Я люблю тебя и не хочу тебя терять. Что бы ни произошло, мы справимся. Пожалуйста, позвони мне или приезжай домой. Так нельзя. Пожалуйста, поговори со мной. Я люблю тебя.

Я завожу машину и отправляюсь домой, настолько погруженная в свои мысли, что по пути дважды проезжаю перекрестки на красный свет, оба раза чудом избежав столкновения. Дрожа и плача, со скоростью сорок километров в час преодолеваю оставшийся пусть до дома.

Поставив машину в гараж, в ужасе обнаруживаю, что машины Тэлона в нем нет, то есть сюда моего мужа завез Макс, а потом он сам сел за руль и уехал. Доктор Холлистер же тем временем разбивала мне сердце.

Я еще раз набираю номер его мобильного, пока иду в дом, и снова звонок переводится на голосовую почту.