— Импланты? — в замешательстве переспрашиваю я. — О чем это ты?

— Мне нравятся большие сиськи. А тебя в этом отделе явно обделили.

У меня в буквальном смысле отвисает челюсть.

— Да ни за что. Не собираюсь ради тебя перекраивать свое тело.

Молодой человек плюхается на диван и проводит руками по своим длинным, влажным волосам.

— Погоди, дай мне разобраться. Ты не любишь путешествовать, у тебя нет сисек, ты маленькая, ненавидишь длинные волосы и татуировки, вероятно, терпеть не можешь мою музыку, и я тебя не привлекаю. Совсем.

— Ага. Кажется, нигде не ошибся. Хотя, если память меня не подводит, ваша музыка мне нравится.

— На кой хрен мы тогда отвечали на все эти вопросы? Я просил высокую, сексуальную до чертиков красотку — блондинку с большими сиськами, которая любит путешествовать. — Он делает жест рукой в мою сторону. — А вместо этого получил безгрудого гномика, который едва может взглянуть мне в глаза, не хочет, чтобы я к ней прикасался и отказывается садиться в самолет.

Я стараюсь удержать жгущие мне глаза слезы.

— Ага. А я просила аккуратно подстриженного, симпатичного, милого, интеллигентного, трудолюбивого парня — семьянина. А вместо этого получила Тарзана в наколках.

— Нас с тобой прокатили. Жестко.

— Как думаешь, может быть, они ошиблись? — с надеждой спрашиваю я. — Может быть, они связали нас не с тем партнером. В проекте участвуют и другие пары.

Он несколько секунд размышляет над моими словами, покусывая нижнюю губу.

— Не знаю. На той открытке наши имена. Спутать нас с другими людьми было бы непросто; у нас обоих очень редкие имена. Похоже, это единственное, что у нас с тобой общего.

Я присаживаюсь на диван рядом с ним, подтягиваю колени к груди и обвиваю их руками.

— Вообще ничего не понимаю. И о чем они только думали?

— Без понятия. Но собираюсь выяснить.

— Как именно ты собираешься выяснять? Время — за полночь.

Он берет свой мобильный и нажимает на кнопку включения.

— Моя мама — одна из экспертов команды проекта. От нее можно добиться каких-то ответов.

— Что? Твоя мама? — Его мать имеет какое-то отношение к проекту? Разве это не означает какой-нибудь конфликт интересов?

Тэлон меряет шагами комнату, ожидая, пока на другом конце ответят, а я мысленно молюсь о том, чтобы все это оказалось ошибкой. Пусть мой настоящий муж окажется где-нибудь очень недалеко и спасет меня. Тогда, может быть, Тэлон получит свою правильную жену, и мы с ним сможем спокойно и счастливо разойтись каждый своей дорогой. 

ТЭЛОН

— Родной мой, надеюсь, у тебя есть серьезная причина звонить мне в свою первую брачную ночь. Разве ты не должен быть очень занят?

— Какого хрена, мам? Это что, какая-то шутка?

— Тэлон, не ори. Что случилось?

— Сама знаешь, что случилось. Вот это вот все. Этот дурдом, — раздраженно шиплю я, окончательно выходя из себя. — У нас нет ничего общего. Абсолютно ничего. Ни фига. Ноль. Я ей едва не противен. Внешне совсем ей не нравлюсь. И она тоже — совсем не то, чего я хотел. Я хотел высокую блондинку модельной внешности. А эта для меня слишком… милая. Она маленькая. И ненавидит путешествовать. И у нее практически нет сисек.

Азия морщится, пока я тараторю в трубку список своих претензий.

Мама на другом конце тяжело вздыхает.

— Милый, успокойся. Здесь речь идет о вещах, которые гораздо важнее, чем то, что вы двое видите на поверхности. Сейчас вы заостряете внимание на внешности и несерьезных мелочах. И этого можно было ожидать. Мы же говорили об этом на сеансах, помнишь? Чтобы привыкнуть к другому человеку, потребуется время.

— Я знаю, но не гони, мам! У нас тут совсем беда! Ничего общего, понимаешь?

— Тэлон, возьми себя в руки. — Мой отец забирает трубку у мамы. Черт. — Нельзя так говорить о женщинах, тем более о своей жене. Вы сами согласились на эксперимент, а истерите, проведя вместе меньше шести часов. Успокойтесь, дайте себе самим немного времени. Отношения — штука не простая. И рецептов тут нет.

— Пап…

— Положи трубку и начинай вести себя с женой, как взрослый человек. Попробуй просто поговорить с ней. И забудь про сиськи. Все. Мы кладем трубку.