— Что такое? — спрашивает она, заметив, что я на нее уставился. — Хочешь попкорн? — протягивает она мне чашу.

— Нет. Ты же сказала, что хочешь поваляться на диване.

— Ну да. Я и валяюсь.

— Валяться в одиночку нельзя.

Она застывает, не донеся горстку попкорна до рта, и не моргая, непонимающе смотрит на меня.

— Прекращай. Иди сюда. — Я пальцем показываю на место рядом с собой.

— Что?

— Иди сюда, будем делать все как положено.

Девушка придвигается поближе и усаживается в полуметре от меня.

— Так лучше? — спрашивает она.

— Прекрати вести себя так, как будто я заразный, — притягивая ее к себе, ворчу я.

— Прости, я не догадалась, что ты захочешь, чтобы я прямо на тебе валялась.

Я приподнимаю одну бровь и, усмехнувшись, запускаю руку в чашку с попкорном.

— Детка, я жду не дождусь, когда ты окажешься прямо на мне. Запрыгивай, не мешкая, как только будешь готова, — подшучиваю я и засыпаю себе в рот горсть воздушной кукурузы.

— С тобой любой разговор рано или поздно сводится к сексу. Помнишь игру «Шесть шагов до Кевина Бейкона»? Очень похоже.

— Я без понятия, о чем ты говоришь, детка. Просто пытаюсь правильно поваляться с девушкой на диване.

— А я правда твое первое настоящее кино-диванное свидание?

— Правда. А еще ты моя первая жена. Я, кстати, понял, почему ты решила обойтись без традиционной начальной стадии отношений, где все ходят на свидания и обнимаются в укромных уголках. Насколько я могу судить, у тебя не очень хорошо получается.

— Ого! Смотрите-ка, кто заговорил!

Ставлю чашку с попкорном на журнальный столик, поднимаю ноги на диван и притягиваю Азию еще чуть поближе к себе так, что теперь она полулежит на мне. Девушка кладет голову мне на грудь и поворачивается, чтобы видеть происходящее на экране. Несколько минут спустя ее пальцы начинают медленно скользить по моей руке, от запястья к бицепсу.

— Так говоришь, рисунки не смываются? — задумчиво спрашивает она, проводя пальцами по контурам татуировок.

— Неа.

— Вблизи они смотрятся довольно круто. Я раньше не замечала, как много тут мелких деталей. — Ее пальцы двигаются выше, и она приподнимает рукав моей футболки, чтобы осмотреть тату на плече. Должен признаться, чувствовать прикосновения ее нежных пальцев, такие легкие и ласковые, очень приятно.

— Спасибо. Я заметил, у тебя на плече тоже есть одна. Что там, запятая?

— Точка с запятой.

— Симпатичная.

— Она не должна быть симпатичной.

— Окей… Прости.

Я замечаю, как девушка напрягается и становится молчаливой. Ее, словно туманом, окутывает какой-то печалью. Она продолжает смотреть на экран телевизора, но абсолютно уверен, что ничего из происходящего она не видит — мыслями она далеко отсюда. Думаю, эта резкая перемена настроения как-то связана с маленькой татушкой на ее плече. И я вполне способен понять эти ее чувства и уважать их. Очень часто татуировки имеют для людей особое значение, и не всегда они призваны напоминать о счастливых временах. Например, на моем предплечье наколот крошечный игрушечный медвежонок Тэдди в память о моей пятилетней племяннице, которая умерла в автокатастрофе меньше года назад. Мне нравится эта татуировка, но что она для меня значит, я никому не говорю, это слишком тяжело.

Я постепенно расслабляюсь, приобнимаю Азию одной рукой и тихонько поглаживаю ее по спине, продолжая пялиться в телевизор, но думая при этом о своем. Она тоже расслабляется, прижимается чуть сильнее и натягивает на нас обоих легкий плед. Кошка спит на спинке дивана у нас над головами. Такая близость — для меня ощущение совершенно новое. Льнущее ко мне женское тело, объятия и сплетенные руки и ноги, прикосновения без намека на секс. Мы полностью одеты, но все же этот момент кажется очень интимным. Приятно знать, что Азия, вдохновленная слухами о моих «талантах», не ждет сексуальных эскапад в свой адрес. Можно просто расслабиться и прикасаться к ней, как мне хочется, без всяких намерений. Также приятно сознавать, что ей, похоже, нравится просто лежать в моих объятиях, что она не чувствует себя обязанной что-то мне доказывать, демонстрируя чудеса растяжки или сложносочиненную технику орального секса. Тепло и близость.

Боюсь, такая жизнь могла бы мне понравиться.

АЗИЯ

— Э-эй!

Я просыпают от звука голоса Тэлона и моргаю несколько раз, вспоминая, где нахожусь и что происходит. Где-то под моей головой, прижатой к его мускулистой груди, раздается мерное, глухое биение его сердца. Я осторожно поднимаюсь, и его рука, соскользнув по моей спине, останавливается на пояснице.

— Ты испортила наше кино с обнимашками. Все должно быть не так, — подтрунивает он. — Так надолго закрывать глаза нельзя.

Ой! Как стыдно.

— Прости. Я, кажется, уснула.

— Да ничего. Я и сам, похоже, немного задремал.

— Я последние несколько недель плохо спала. Переживала и нервничала из-за свадьбы и всего остального.

— Думаю, надо ложиться спать. — Он сладко зевает и потягивается. — Я сказал риелтору, что мы встретимся с ней в восемь.

— О, Боже! Я совсем не ранняя пташка.