— Меня сейчас стошнит! — вот уж не ожидал, что рассеченный бронированный шар может вызвать у кого-то такую реакцию. Впечатлительный депутат попался. Зато желания задавать дурацкие вопросы у него сразу пропало, уже хорошо.

— Доктор наук? — как-то по-новому посмотрел на меня десантник, и указал глазами на клинок. — Можно?

А мужика-то проняло еще раз. Даже командный тон отвязался.

— Только рукой заточку не проверяйте, — я вложил катану в ножны и в таком виде протянул военному. — Хобби, заставлющее много двигаться и хорошо выкладываться — залог здоровья для тех, кто днями стул под собой просиживает.

— Ну да, ну да, — Синицин аккуратно вытянул Рессору и попытался воткнуть в панцирь окта. Сначала осторожно, потом с нажимом, навалившись всем телом и заставив лезвие пружинить. Хмыкнул, осмотрел неглубокий, почти не заметный порез, еще более аккуратно вернул катану в ножны, протянул мне, а сам вынул из кармана складной нож. Молниеносное движение, не уступающее скорости моего удара — и короткий клинок вошел в панцирь на половину длинны лезвия, основательно застряв. Военному пришлось упираться ногой, чтобы вернуть себе в сложенном виде так безобидно выглядящий инструмент.

— Волокна в композите, куда проще прорезать, чем проткнуть, — подсказал я.

Кстати говоря, экзерсисы над “трупом” врага не остались незамеченными, незанятые дети так вообще подтянулись посмотреть поближе, а за ними и приглядывающие взрослые. А остальные просто косились. Меж тем Синицин попробовал последовать моему совету. Получилось получще, нож застрял, оставив надрез сантиметров пять.

— Не так, нужно быстрыми движениями, — попытался объяснить я. Увидев, что меня не совсем понимают, уже сам спросил: — Можно?

То, что лезвие в скромно выглядящем “складнике” очень непростое я уже понял, наблюдая за инструментом в чужих руках, а в моих он без проблем оставил в композитном “сендвиче” корпуса боевой платформы вторженцев глубокий длинный надрез. Второй взмах — и только накладки рукояти помешали расширить его на полную длину клинка.

— Как-то так, — я вернул нож. — Угол заточки еще не самый удачный против такого материала.

— Хорошее хобби, уважаю, — повторил полковник со странной интонацией.

— Просто знания сопромата, — пожал плечами я.

— Не думаю, что сопромат помогает дважды с точностью до миллиметра повторить один и тот же замах, — объяснил он. — Уважаю людей упорных и целеустремленных, Александр. Виталий, будем знакомы. Что планировал дальше делать?

— Очень приятно, — церемонно ответил я на рукопожатие. Надо ж, целый полковник меня себе ровней признал. Ну и успокоить я его сумел, видимо, демонстративно нарезая боевой юнит пришельцев. — Гражданских до ближайшего убежища ГрОба, есть мнение, что твари получают энергию “по воздуху”, и под землю им просто так не попасть… А самому — к ближайшей военной части, передать информацию, которую узнал. Может, спецсвязь еще работает.

— Дельно, — одобрил Синицин. — Мы поможем. Слыш, Даня? Иди, убалтывай электорат. И я молодость вспомню.

— Держи, — правильно истолковал я выразительный взгляд в сторону “Сайги”. — Только не трать патроны по октам, в этого охрана два рожка высадила — и ни в один ганглий не попала. И я подозреваю, надо все шары внутри разрушить, чтобы эту штуковину убить, к обычным пробоинам они крайне стойки. Только ноги отрывать… или отрезать. Мечом.

— Ять! — до Кирпича (досталась же фамилия!) и Синицина только сейчас дошло, что обезвреженный юнит еще “жив”.

Но если депутат просто отшатнулся и едва не упал, то десантник себя в руках удержал, разве что лицо перекосило от ярости и кулаки сжались.

— Не рванет? — строго по делу переспросил военный.

— Я в них ничего взрывоопасного не нашел, даже источника питания, — пришлось развести руками. — И горючего тоже, тут одного пытались сжечь, только снаружи закоптили.

— Бросить тут, так подберут и востановят, — скорее себе, чем мне сказал военный.

— Это вряд ли, все сочленения неразборные, весь корпус отпечатан, такое впечатление, сразу целиком, — успокоил я его и тут же испортил настроение еще больше. — Эти восьминоги, очевидно, расходный материал, вроде барражирующие боеприпасов или мин, разве что самоходных и нацеленные против прежде всего мирняка.

— То есть настоящих боевых единиц мы еще не видели? — а депутат-то сразу сообразил.

— Проклятье, — Синицин аж побелел от бессильной ярости. — Глянуть бы в глаза тем, кто это все устроил… Перед тем, как выдавить их гляделки нахрен! Вот этими пальцами! Кирпич! Харэ прохлаждаться, накрути вон гражданским хвосты, нефиг уши развешивать пялится попусту! А я мужикам помогу.

— Обязательно глянем, — тихо пообещал я корпусу окта, опять пристраивая Рессору за пояс и присаживаясь перед выведенным из строя врагом на корточки. — Вы, ребятки, просто не в курсе, с кем связались. Это только со стороны кажется, что мы успели забыть, как поступать с самозванными вершителями судеб.