— Приказ начальника, вся гражданская электроника должна быть уничтожена. Её раз в день в печь мусоросжигателя засовывают.

— А…

— Ну не ходить же мне с каждой пластмасской туда-сюда отдельно?! — последовал умеренно-возмущенный ответ, первая эмоция за все время нашего диалога. — Да и в ведро так больше помещается.

Больше у меня вопросов не было. Да и слов, пожалуй, тоже.

— Железку вашу сюда тоже, пожалуйста, — послушав тишину, напомнила мне про меч вершительница электронных и человеческих судеб. — Я её в ячейку снесу, вместе с остальным, не беспокойтесь. Будет распоряжение, выдам, или при увольнении. У меня еще ничего не пропало. А, и размер ноги скажите, ботинки сразу захвачу на обратном пути, вместе с камуфляжем.

— Размер одежды говорить? — только и спросил я.

— Зачем? Я и так вижу, что “большой”, — окончательно добил меня ответ.

Армия…

Ботинки сели как влитые. На ноге они вообще не чувствовались, наверняка не в последнюю очередь благодаря носкам из какой-то хитрой синтетической ткани переменной толщины. Дома у меня лежали кроссовки для занятия спортом в холодное время года на улице, с точно таким же эффектом. Стоили они мне просто космических денег, в какую-нибудь Турцию путевка на двоих с “все включено” частенько обходилась дешевле. Но они свою цену оправдывали до копейки: не скользили, не промокали, почти не изнашивались и с легкостью выдерживали нагрузки, которые мог дать во время тренировок мой генетически оптимизированный организм…

К сожалению, выданный мне камуфляж, словно в насмешку, не выдерживал никакой критики. Ткань уже выглядела залежалой и потёртой, липла к телу. Складки, оставшиеся от хранения в свернутом виде разглаживаться не желали, материал плохо пропускал воздух к телу, сразу заставив закатать рукава и жалеть, что нельзя превратить штаны в шорты. Взяв в руки комплектную кепку, я увидел вшитый ярлычок и смог-таки прочесть чудом не выцветшие до конца цифры.

— Сшито тридцать пять лет назад?!

— Так ведь не сто же, — влет сразила меня своими доводами владычица склада. — Не зря хранили, значит. Вот, пригодилось.

Вероятно, ботинки и сапоги, сделанные в те годы, когда армия была натуральным пугалом для подростков мужского пола, попросту превратились в куски окаменевшего мусора, иначе бы мне и их попытались бы впихнуть!

— Раз в расположении положено ходить одетым по форме и гражданским спецам, наверняка для нас на складе должна быть современная одежда? — закинул удочку я.

— Есть, как не быть, — лениво ответила женщина, не глядя на меня. — Только её хранится под расчетное число рабочих мест, а людей уже вдвое против того числа за сегодня набрали. Потому Семенов распорядился открыть склады длительного хранения. Погоди, болезный, ты кудай-то собрался?

Похоже, мое переоблачение в камуфляж переключило у гражданской работницы тумблер “вы-ты”. Так сказать, стал ближе и понятнее.

— Что-то еще? — вернулся к столу я.

— А то как же, — дородная тётушка уже знакомым мне движением сунула руку под столешницу, но достала не киянку, а… машинку для стрижки. — Волосню твою надо обкорнать. В целях поддержания гигиены. Садись давай, не вздыхай, чай я не сама все это придумала, тоже мне. Что сказал командир, то и делаю. Лучше подумай, как твои патлы каждый день отмывать будешь хозяйственным мылом? За шампунями-то в город больше не смотаться, а солдатские средства тоже запасены под штатный гарнизон. И тоже хрен знает когда теперь склад пополнят…

— С бородой — ты уж как-нибудь сам, — после десяти минут жужжания приборчиком, вручила мне не сказать, чтобы прямо древнюю электрическую бритву на-все-руки мастер. Основательно потертую, но рабочую. Спрашивать, откуда сие сокровище на складе взялось и сколько там всего подобного прочего, я не стал. — Туалет и рукомойник вон в ту дверь.

В царстве белого кафеля тоже нашлось большое зеркало, в котором я внимательно осмотрел свой новый имидж “бритый ёжик”. Кстати, ничего так, получилось: на удивление ровно, волосы срезаны не под ноль, выглядит так, будто я у профессионального парикмахера стригся. Какие, однако, скрытые таланты у тетки на должности менеджера склада. Ладно, борода и правда теперь будет только мешаться…

— Касатик! — всплеснула руками женщина, когда я вернулся отдать ей бритву. — Помолодел-то как! Тебе ж на вид двадцать пять от силы, а раньше сорок бы дала! Зачем себя так уродовать-то?

Вертелось у меня на языке ответить что-то вроде “Кто ж знал, что армия из меня человека всего за час сделает?”, но сдержался.

Окты свалились на голову солдатам и офицерам, совершенно не готовым к отражению атаки. Потому успели наделать дел. Кроме людей пострадала силовая подстанция и линия ЛЭП, снабжающая военный объект энергией. Резервные генераторы сделали своё дело, пока инженерные подразделения с матами расконсервировали собственную электростанцию, способную работать на мазуте. И только закончили, как пропало давление в газопроводе — хорошо летом можно обойтись без горячей воды.

При этом киборги продолжали лезть, теперь уже через забор, точнее, сквозь забор базы, пробивая дыры в бетонных плитах и разрывая “колючку” как гнилые нитки. Рассредоточенный автоматный огонь против них не помогал. Пришлось мотострелкам давить супостатов БТРами и армейскими грузовиками, пока из спешно вскрытого арсенала доставали боеприпасы для крупнокалиберных пулеметов, автоматических пушек и снарядов для приданных огневых рот. Тяжелое оружие на прямой наводке склонило чашу весов в пользу людей, но, разумеется, без дополнительных разрушений и ранений уже от собственного огня все равно не обошлось. Если с ранами тех, кто выжил, занимались медики, то с разрушениями должны были как-то справится гражданские и срочники.