Она то ускоряла темп, то замедляла, словно все происходящее, было подстроено. Ее танец–язык ее тела, произведение искусства. Стекляшки, что висели на ее бедрах, звонко бились друг об дружку, дополняя мелодию сагатов и колокольчиков. Она танцует под музыку, ведомую только ей. Ее плавные переходы колыхали темную ткань. Во всем черном она сливалась в этом ярком свете, словно одно целое, не делимое. Ее движения сменялись с какой–то лишь ей понятной очередностью. Я никогда не видел ничего более завораживающего. Идеальные линии тела сводили сума. Хочу коснуться, хочу подойти и прижать ее к своему пылающему телу. Снять с нее повязку, чтобы она знала, кто я, и для кого она так танцует. Но с каждым её шагом и поворотом, плавным движением её рук, убеждался, что она танцует вовсе не для меня. Это я был создан, чтобы смотреть, как она танцует.

Глубоко прогибаясь в танце, она улыбнулась мне, словно чувствовала, что не одна, словно знала, что я рядом. Каждое ее движение – это слово, которое она говорила Ваалу. Весь танец – это песня ее тела для меня. Блики света танцевали по изящному стану, дразня, погружая в какой–то транс, в свое личное измерение. Она вырисовывала под собственные ритмы понятные только нам символы. Раскрепощённая, ни капли фальши. Так должна танцевать истинная жрица для своего Бога. Такая осязаемая и недосягаемая сейчас для меня. Я не мог нарушить этот невероятный миг. Ее танец – это, секс между нашими душами. Это ощущалось намного сильнее и глубже, чем любое соитие.

Она сводила меня с ума полностью, целиком и без остатка. Как авлетрида. Всегда... Её взгляд, движения, голос, аромат... Она создана, чтобы искушать меня, бросать в Тартар, и чтобы снова и снова возвращать меня в вечную жизнь, теперь наполненную смыслом. 

Свет, исходивший от нее, говорил о чистоте её души, о невинности, святости, непорочности, непогрешимости. Полная моя противоположность. Я искушенный светлой, неприкосновенной, невинной душой.

Но каждое её движение казалось порочным, пробуждая во мне сладострастие и вожделение. Влечение, желание, похоть. Женщина, предназначенная для того, чья душа темнее ночи. Эта женщина танцевала один из самых древних танцев для Темного Бога. Но все в одночасье стало таким знакомым. Не танец, а сила. Эти эмоции, что она дарила мне, словно не впервой. 

Ее рука замирает в сантиметре от моего лица. Вижу, как вздымается ее грудь, дышит часто. Нет, не танец тому причина, а я. Знает, что я стою и наблюдаю. Провела рукой, очерчивая мой силуэт. Не касаясь меня, но касаясь энергии. Волна возбуждения окатила меня от мысли, что она вот–вот прикоснется, но нет. Свечи погасли одна за одной, снова погружая пространство во мрак, а я все так же любуюсь ею в этой кромешной темноте.

– Ваал, – прошептала еле слышно. Звук её голоса будоражил моё сознание. В очередной раз я пленен девчонкой. Не торопился отвечать, стоял рядом, наслаждался её сладким ароматом, самым желанным на свете.

– Боишься меня? – тихо спросил, чуть приблизившись. Голос, как рык зверя, проник в самые темные коридоры храма.

– Нет, – сказала уверенно, но я слышал как сильно бьется её сердце, как участилось дыхание. И сейчас я перестал понимать её эмоции. Такие нечеловеческие. В них столько света, что она может затмить любую тьму. Перед ней канет любой Темный.

Коснулся ее щеки, подбородка, спускаясь ниже, к шее. Она вздрогнула. Я приблизился к ней вплотную, давая ощутить ей мой жар, вырывающийся изнутри моего тела. Она коснулась моего лица. Её дрожащая ладонь на моей горячей щеке. Коснулась губ, вздрогнула, но руку не убрала. Неторопливо провела вниз, очерчивая подбородок, шею. Застыла, положив руку на мою грудь, там где бьется сердце монстра. Не знал, что она испытывает. Страх, любопытство или же отвращение, прикасаясь к Темному, чья кожа жесткая и плотная, местами покрытая каменной чешуей. 

– Спасибо, что веришь в меня, – она волнительно выдохнула в ответ, опуская руку. Казалось, что она бессознательно изучает моё тело, опускаясь все ниже и ниже. Словно невзначай, коснулась моего паха, разжигая во мне чувства дикой страсти и собственничества. Отдёрнула руку, испугавшись, а я усмехнулся. Старался сделать это как можно тише, чтобы не испугать страшным голосом. 

– Мне нравится, что ты делаешь для меня, — я аккуратно коснулся ямочки между ключицами, прикоснулся пальцами к груди. Когда дотронулся живота, она отшатнулась от меня на шаг, тяжело дыша.

– Не бойся. Я никогда не причиню тебе вреда.

Стук её сердца эхом отзывался в моей голове. Еле сдерживался, чтобы не разорвать эту ткань и не уложить девчонку на алтаре, что снова засиял. Страсть и одержимость к жрице брала надо мной верх. И прежде чем она сняла свою повязку, я растворился в темноте.

В академию я шла то ли, пребывая в шоке, то ли в восторге. Поверить не могла, что Ваал явился! Он видел, как я танцую! Он касался меня! И я бесцеремонно лапала Темного Бога! И руки мои все еще на месте! И нет, чтобы испугаться, как нормальная девушка, я смущена от всего происходящего. Мне кажется, в эту холодную ночь я горела огнем, как огненный стихиаль, и была красная от смущения, как те самые яблоки, которые приносила Темному Богу. Сомнений не было, это был точно он. Я ощущала мощную силу. Что–то похожее исходило от Богов Стихий. Какой же он все–таки горячий… мужик. Прости Кхал Дрого, кажется, я нашла нового кумира...

Люди продолжали веселиться, небо озарялось красочными огнями фейерверков, а я стремилась поскорее попасть в общежитие. Понятия не имела, как унять мне это волнение, но точно знала, что сон навряд ли до утра меня настигнет.

 – Таира! – радостно крича и махая руками, бежала ко мне окрыленная Юста. – Вот ты где! Ты столько всего пропустила, ах не легкая доля быть жрицей, – пророкотала она. – Смотри, смотри, что Теон мне подарил! – указывала подруга на медальон.

 – Очень красиво. Ну что, вы встречаетесь? –посмотрела на целительницу и поняла, что своим вопросом смутила ее донельзя, и не будь повсюду темнота, то я бы разглядела тонны красной краски на ее лице. Впрочем, я сама от нее сейчас не отличалась.