— Раз это дерьмо правда, тогда какого хрена ты забрал у меня Айви? — спросил Грей.

— Ты нашел девушку, потом бы женился, завел детей, ты — Коди. Если бы у тебя была семья, я бы ни за что не выгнал тебя с этой земли.

Это, определенно, было правдой.

Но Грей, очевидно, не поверил этому.

— Это дерьмо, Бад. Все это чушь собачья. Ты нацелился на меня.

— Бонус, Грей, — прорычал он. — Мистер Мустанг, Всемогущий Коди, все в городе думают, что ты управляешь солнцем и луной, вызываешь приливы и отливы. Мне тошно было смотреть на все это, слушать все это, — он подался вперед, — жить в этом дерьме. Мне было тошно.

— И это все? — недоверчиво спросил Грей, и я тоже подумала, что это странно. – Ты контролировал жизни, разбивал сердца, уничтожал собственность, убивал животных из-за такого дерьма?

Ох. Что же. Я могла понять его разумный довод.

— Да, Грей, только из-за этого. Ты не жил моей жизнью. Твой папочка расхаживал по городу, рассказывая всем и каждому, что он считал, что ты можешь управлять солнцем и луной, вызывать приливы и отливы, столько, бл*дь, говорил о тебе, что все поверили в это. Мой папочка подобного дерьма не делал.

— А это? — продолжил Грей: — Твой сегодняшний визит. Что, черт возьми, он значит?

— Мне скармливали это дерьмо всю жизнь, и я не дам тебе жить свободно и легко. Ты не получишь свое «долго и счастливо». И она тоже, — ответил Бадди с усмешкой.

— Так значит, это касается меня, а также Айви, — заявил Грей.

Бадди пристально посмотрел на него и ничего не сказал, что означало «да».

— Я не верю в это, — прошептал Грей.

— А ты поверь, — отрезал Бадди.

— Я не верю в это дерьмо, — повторил Грей.

— А ты поверь! — заорал Бадди, и Грей молча стоял, глядя на него сверху вниз.

Затем он нарушил молчание.

— Ты жалок, — заявил он, и Бадди моргнул.

Затем его лицо снова исказилось.

— Иди на х*й. Думаешь, меня волнует, что ты думаешь? — спросил он.

— Да, — ответил Грей. — Я думаю, тебя охренеть как сильно волнует то, что все думают.

Так оно и было. Грей привел еще один разумный довод.

— А еще я думаю, что ты слабак. Ты хотел быть самим собой? Бад, все, что тебе для этого было нужно — просто быть самим собой. Черт, у тебя же университетский диплом. Ты нашел работу, за которую до хрена платят. Нашел хорошенькую жену. Подарил ей прекрасных дочерей. Построил им шикарный дом. Но ты так чертовски жалок, что не заметил, как уже доказал отцу свою точку зрения. Вместо этого ты причиняешь боль людям, включая свою жену и детей, творя идиотскую дичь, чтобы показать всем... — Он замолчал, затем спросил: — Что? Что ты хочешь всем показать? — Он не стал дожидаться ответа Бадди, просто продолжил: — Я не знаю. Все так запутано, что я не понимаю. Единственное, что я понимаю, что ты еще более жалкая баба, чем я уже о тебе думал, и, Бад, это что-то значит, потому что я и остальные в Мустанге считают тебя низшей формой жизни, которая только может существовать на планете Земля.

Бад раскрыл рот, чтобы ответить, но Грей сделал шаг назад и опередил его.

— Все — значит, все. Не от меня, а от тебя зависит, образумишься ли ты и начнешь ли вести себя, как мужик. Ты вываливаешь на нас с Айви еще больше дерьма, — это х*ево, но оно отражается на тебе, а не на мне. Ты явно не догоняешь, но каждый раз, когда тебе не удается меня переиграть, это ты... терпишь неудачу в попытке стать тем человеком, которым хочешь быть, и все быстрее становишься тем человеком, которым твой папа боялся, что ты станешь. Так что, поступай, как хочешь. Ничто из сделанного таким жалким человечишкой, как ты, не смогло бы победить меня.

И с этим он закончил, и я поняла это по тому, как мой мужчина повернулся и пошел по снегу ко мне и Хуту Букеру. Он даже не посмотрел на полицейских, не оглянулся и не уделил больше внимания Баду Шарпу. Он остановился в двух футах от нас с отцом.

Его глаза просканировали мое лицо, затем переместились за мое плечо к Хуту.

— Не возражаете, я бы хотел вернуть назад свою женщину.

— Конечно, парень, — пробормотал Хут Букер, отпуская меня, и в ту же секунду Грей наклонился, схватил меня за руку и притянул к себе.

Он обнимал меня за плечи, прижимая к себе, но не сводил глаз с моего отца.

Затем протянул ему руку.

— Грейсон Коди.

Боже.

Боже, я любила Грейсона Коди.

Хут протянул свою, и пожал руку Грея.

— Хут Букер.

— Айви сказала, что вы ее отец, — заметил Грей, отпуская руку Хута.

— Полагаю, да, у нее мои волосы, или, по крайней мере, надеюсь, что это так, — ответил Хут.

Часть напряжения покинула меня, потому что это прозвучало так мило.